Коктейль под названием «муж»

И от этого Маша, пребывавшая в предродовой эйфории и цитировавшая наизусть Спока, казалась ей причиной всех бед. Наверное, это была даже не ненависть, а злое и отчаянное недоумение.

Отсутствие приличной одежды она маскировала неприятием «вещизма», подробно объясняя в пространство, что самое ценное сокрыто в человеке, а все остальное – пустая бессмысленная оболочка. Затишье в творческой карьере Рита оправдывала мифической подготовкой серии картин, которые потрясут мир. Картины-то были, а вот пристроить их хоть куда-нибудь не представлялось возможным.

Мир был обречен остаться непотрясенным.

– Хочешь, я к соседу схожу? – не выдержала однажды Елизавета Потаповна, глядя на метавшуюся по комнате дочь, излагавшую свою точку зрения, близкую к помешательству. – Он же со связями, авось поможет.

– Не вздумай! – дико заорала Рита. – Никогда! Слышишь? Никогда не лезь в мои дела!

– Да, пожалуйста, – перепуганно пробормотала мама и зашуршала на полке в поисках валерьянки для буйной художницы. – Пропадешь же.

И талант твой пропадет. Вот сколько бумаги испорчено, а вдруг это продать можно?

– Продать? – взвыла дочь. – Это моя душа! Мое «Я»!

Далее последовал новый взрыв воплей сугубо философской направленности, в результате чего валерьянку выпила сама Елизавета Потаповна, в ужасе поняв, что пора вести ребенка к психиатру.

Ничто не вселяет в человека больше сил, чем сознание собственной правоты и возможность взглянуть на окружающих с позиции силы. Или хотя бы просто – сверху вниз.

Время – лучший доктор, а жизнь – лучший учитель.

Наивная Алина однажды поняла, что умудрилась забеременеть от своего Аполлона, и все внимание подруг переключилось на нее. Оказалось, что иметь красивого и богатого любовника не так уж и здорово. Вернее, здорово, но однажды за это придется заплатить.

– Чего ты маешься? – успокаивала подругу Рита, втайне ощущая непередаваемое удовлетворение от того, что все это происходит не с ней. Хотя Алину было жалко.

– Я не знаю, что делать, – заламывала руки Аля и рыдала, периодически убегая «потошнить».

Из ванной она возвращалась с запавшими глазами и растерянной физиономией, словно забывая всякий раз, на чем остановилась. Она моргала, дергала нижней губой, шмыгала и плаксиво тянула:

– Как быть-то?

– Это невозможно! – не выдержала наконец Рита. – Мы уже по сто раз повторяем одно и то же. Дежавю! Что тут можно сделать? Жениться он не хочет?

– Не хочет, – снова зарыдала Аля.