Усадьба нашей надежды

– О чём нам говорить, Александр Владимирович? Вы меня извините, но мне нужно переодеться и идти работать.

– Прошу тебя, задержись на полчаса, нам нужно объясниться – сказал он, глядя ей в глаза.

– Хорошо, я переоденусь и спущусь к вам. Идите в сад.

Через несколько минут она пришла в сад и увидела Морозова, сидящего на скамейке. Вид у него был подавленный. Он сидел, ссутулившись и опустив глаза, что-то чертил деревянной палочкой на земле.

Она подошла к нему тихо и присела рядом. Он обернулся и посмотрел в её глаза взглядом полным теплоты и нежности.

– Ангелина, послушай. Я не могу больше ходить вокруг да около. Я уехал на две недели в Москву и думал все пройдёт. Я все забуду. Забуду тебя и вернусь сюда другим человеком. Но ничего не получилось. Я понял, что ты для меня не случайная женщина. Я люблю тебя! Я думаю о тебе постоянно, живу только одним желанием видеть тебя. Выходи за меня замуж прошу тебя. Ты мне очень нужна! Я хочу прожить с тобой остаток всей моей жизни. Хочу, чтобы ты подарила мне ещё одного ребёнка.

Нашего с тобой ребёнка. Ведь ты хочешь детей? – он говорил, задыхаясь, судорожно.

Взяв её руку, поднёс к своим губам и прижался в нежном поцелуе.

– Я знаю, милая моя, что тороплю тебя, возможно, ты бы хотела увидеть от меня больше внимания и ухаживаний. Поверь, ты самое дорогое, что есть у меня сейчас в моей жизни. Не отталкивай меня…

Ангелина внимательно посмотрела в глаза Морозову и ответила.

– Александр Владимирович, я очень ценю ваше признание, но вы ведь даже не спросили меня о моих чувствах к вам.

Я не могу то же самое сказать о себе, что испытываю к вам эти же чувства. Так что простите меня, но я не смогу принять вашего предложения. Чтобы выйти замуж нужно любить, а я…

– У тебя есть кто-то другой? – внезапно спросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Нет. Но это ничего не меняет. Я не могу ответить на ваши чувства, простите меня… – ответила она и, встав со скамейки, ушла из сада.

Когда возвращалась в манеж, её сердце бешено колотилось.

Она вспоминала всё, что сказал ей Морозов. Почему-то ей стало жаль его. Он был подавлен и раздавлен своим огромным чувством, на которое она ответить никак не могла. Во всяком случае, сейчас не могла.

Войдя в манеж, она увидела Сергея и махнула ему рукой. Он подъехал к ограждению и посмотрел ей в глаза:

– Чего отцу было от тебя нужно?

– Да, так по работе. Ничего важного… Давай заниматься…

****

На две недели их двоих накрыло эйфорией счастья.