Непрощённое воскресенье

Это даже не заболевание…

– А что, что? – испуганно прохрипела Тамара. – Что со мной, доктор?

– У вас недоразвит главный женский орган, в медицинских кругах это называется «детская матка». К сожалению, такое не лечится.

Тамара почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её стало знобить, как будто не лето было на улице, ни сорокаградусная жара, а стужа.

Доктор внимательно посмотрел на пациентку, отодвинул ящик стола, достал тёмный стеклянный пузырёк и ватный шарик, плеснул на него жидкость из пузырька и протянул Тамаре.

– Понюхайте.

Тамара, ничего не понимая, протянула руку за ватой и в этот момент потеряла сознание.

Глава вторая

Старая, покрытая древесными бородавками айва в ожидании приговора обречённо опустила утыканные кое-где жёлтыми плодами ветки. Решение уже принято – завтра дерево спилят. Старое и больное, никому не нужное.

Любовь Филипповна сорвала последние плоды и положила в таз. Десять штук. А ведь ещё лет пять назад урожай был таким, что и в семь вёдер не помещался.

А какое из гуты варенье она варила – ууууу, пальчики оближешь. Но сейчас десять штук – ни туда, ни сюда. Гута. По-русски – айва, но все почему-то называли дерево на молдавский манер, хотя молдаван в семье не было. Просто красивое слово, тягучее и вкусное – гута.

Почти весь сентябрь плюс 23-26, что для Молдавии обычное дело. Улица вдоль домов под вечер затихает. Где-то лает собака, кричит детвора, но это всё далеко, фоном. Слышно, как падают в саду яблоки, и чувствуется запах опавшей, забродившей сливы.

И вдруг ветерок. Подхватил пожелтевшие и уже успевшие высохнуть листочки, зашуршал ими по земле. Так шагает осень.

На несколько секунд Любовь Филипповна залюбовалась разноцветием остролистых георгин. О-го-го, какие вымахали! Последние в этом году. А всё её руками, любовью и заботой достигнуто. Хотела утром срезать, отнести на рынок, да пожалела. С такой красотой расстаться – рука не поднимается. Впервые с ней такое.

Сентиментальной становится. Видимо, стареет. Ушла в дом, вернулась с ножом, полоснула один, другой, третий, собрала в букет.

Воскресное чаепитие в беседке начинается с водружения на стол пыхтящего и готового прыснуть из носика-краника кипятком самовара. Огромный мутновато-бронзовый господин важничает, гордо выставляя бока. На самом верху, в углублении «короны», восседает розовощёкая Матрёна. Её красное платье и платочек сшиты Любовью Филипповной.