Непрощённое воскресенье

– Женя? – Любовь Филипповна кинула беглый взгляд на хрупкую девушку и демонстративно отвернулась, как будто собственное отражение в самоваре было ей гораздо интересней. Никелированная поверхность смешно вытягивала худое лицо, разводя в стороны глаза и изгибая линию носа в уродливую дугу, одна бровь переползла на лоб, вторая опустилась на щёку, а тонкие губы нырнули в низ подбородка.

– Мы собираемся пожениться, – твёрдо, безапелляционно, с вызовом.

– Что?! – Любовь Филипповна оторвала взгляд от самовара и уставилась на сына.

– Пожениться, – менее уверенно.

– Пожениться? – грозно повторила мать.

– Ну да.

– Это кто так решил? – насмешливо спросила Любовь Филипповна, продолжая игнорировать спутницу сына.

– Мы… я… – стушевался Толик.

– А женилка выросла?

Хрупкая девушка по имени Женя вспыхнула, вырвала ладошку из руки кавалера и метнулась в сторону выхода. Пригвождённый материнским взглядом Толик так и остался стоять на месте.

– Мам, ну ты чего? – Юра поднялся из-за стола и поспешил за девушкой.

Разглядеть в тени колышущихся от ветра деревьев ускользающую фигурку удалось не сразу.

– Женя, постойте!

Девушка замедлила шаг и обернулась. Прищур болотного цвета глаз гневно отсверкивал желтизной. Дующий в спину ветер раздербанивал волосы, надувал фонарики рукавов и полоскал подол платья. На миг Юре показалось, что вот-вот новый ветряной поток подхватит хрупкую фигурку и унесёт в далёкие дали. Поддавшись непонятому порыву, он схватил девушку за руку и прижал к себе.

– Не уходите!

Девушка молчала, тихо дышала ему в предплечье, даже не пытаясь освободиться из неожиданных объятий.

– Пойдёмте, а то пироги остынут. – Взял за руку уверенно, сжал широкой ладонью тонкое запястье и потянул за собой.

Она пошла. Почему? Сотни раз после она задавала себе этот вопрос и сотни раз, зная ответ, печально пожимала плечами.

***

Раз-два-три, раз-два-три. Лёгкий шифон развевается, взлетает, словно крылья бабочки, белые горошины мелькают с такой скоростью, что начинает рябить в глазах.

– Уф! – Женя опустилась на изогнутую дугой скамейку. – Голова кругом!

– Не удивительно, – раздражённо пробормотала Рита, которая просидела весь танец на скамейке.

– Ну а ты чего сидишь? – спросила Женя, как будто специально, чтобы позлить Риту.

– Так я же не умею, как ты, глазами сверкать.

Упрёк был отчасти справедлив. В отличие от подруги, Жене редко скучала на танцах.