Пять ржавых кос

Через некоторое время, начальство решило, пора завязывать, иначе от сотрясений начнут разрушаться дома. Карьер закончил работу, когда генсек ещё был жив. Осталась огромная дыра в земле, которая стала заполняться грунтовыми водами, ведь откачивать их уже было некому.

2

– Рота подъем! – так будил нас с сестрой, папа, крупнейший специалист в мире по цитоэмбриологии лиственницы. У него был ненормированный рабочий день – печатал ночи напролет. Звуки бьющих о бумагу литер и передвигаемой каретки сопровождали меня тогда всегда: когда я играл, кушал, смотрел «Спокойной ночи малыши», засыпал и просыпался.

У нас было три печатных машинки, две советских и одна, старинная, с латинскими буквами, специально для набирания Coniferae, Pinaceae, Larix sibirica и других волшебных слов.

Мама уже на смене, в детском саду. Она уходила рано.

– Рота подъём! – контрольный выкрик папы, специально для Аси, моей сестры.

Я почистил зубы, оделся, закрыл за собой дверь и вышел на улицу. Мы жили в двух комнатах коммунальной квартиры на первом этаже. Солнце поднималось над школьным стадионом, я должен был повернуть направо к детскому объединению № 89, но маленькие ножки вышли на грунтовку, налево, и повели меня в сторону леса, окрашенного золотыми лучами.

Пара шагов взрослого равняется полутора метрам, пара быстрых шагов ребенка – около метра.

Я не бежал, но торопился и минут через семь был у скального обрыва.

Помню строительную технику и бытовки, столбы освещения на дне тёмной каменной ямы, на краю которой стоит любопытный мальчик с широкими веснушчатыми скулами и жестким непослушным ёжиком.

Ходили слухи, что откачивающие помпы демонтировали раньше времени, подземная вода стала поступать слишком быстро и технику из карьера убрать не успели. С тех пор, на дне, под многометровым слоем зеленоватой воды ржавеют гаражи и экскаваторы, за ковши которых, иногда по народным праздникам, цепляются пьяные утопленники, «химики», слесаря и фрезеровщики завода «Красный Авангард».

Может, и сейчас, стоят, покачиваясь, в прозрачной изумрудной толще, бледные мерцающие фигуры, в чёрных семейных трусах и засаленных майках алкоголичках, с брутальными лаконичными пороховыми наколками на плечах.