Ковёр

И я никогда не узнаю, сам ли я простодушно и нелепо отозвался на случайную строку воспоминанием о прошлом, или это лукавый автор повёл меня за собой намеренным звуком своей странной дудочки…

3

Другой особенностью стихов Сергейцева оказалась невозможность определения их тематической специфики. Вскользь я об этом уже сказал, обратившись к стихотворению «Ковёр», но теперь стоит поговорить в этом более подробно и наглядно. Среди многих стихов, способных быть иллюстрацией этого тезиса, я хочу остановить на небольшом, в три катрена, тексте под названием «Летний полдень».

Первые строки здесь драматичны, но визуально вполне представимы:

Прикован скелет к пулемётной турели

Бетонного дота последней войны.

Я могу назвать десяток стихотворных и прозаических текстов, где встречается подобный мрачный образ. Самый известный пример можно найти в прологе к знаменитому роману братьев Стругацких «Трудно быть богом…», где подростки XXIV-го, кажется, столетия случайно натыкаются на прикованный скелет, и он становится символом жестокого, никогда не умирающего прошлого, грозящего стать будущим.

У Сергейцева всё ещё «страньше» и одиозней – следующие две строчки неожиданно сопрягают прикованный скелет…с героями античной мифологии:

А в щель виден лес, где дудит на свирели

Настойчивый фавн – да и нимфы видны.

Мёртвый пулемётчик, фавны и нимфы… А потом появится ещё и НЛО в традиционном виде летающей тарелки. И единственная «обыкновенная» здесь деталь пейзажа – это «исходящие смолою» душистые ели…

О чём же всё это? – полагаю, на этот вопрос не ответит и сам автор.

Но мне эта безумная поэтическая фантасмагория запомнилась уже с первого знакомства с ней! Я, кажется, даже знаю, чем и почему, и попробую связно перевести свои ощущения в соображения.

Мы, цивилизованные люди, уже давно живём в мире, разделённом по тысячам признаков. У каждого из нас свой социальный, временной, профессиональный, географический, этический и прочая, и прочая статус.

Наша память обременена опытом, воспитанием, профессиональными знаниями, любимыми и нелюбимыми книгами и фильмами, и множеством всего такого, что и не перечислить. И чтобы, не ломая ног, ходить по этой пересечённой местности, наш бедный мозг протаптывает в ней тропинки связанных между собой пространств, времён и их признаков. Это значит, что в Сахаре не бывает снежных заносов, а плывя на лодке, не собирают одуванчиков.