Тёмное дело

– Скажите же, однако, сударыня, – опять спросил молодой человек, стараясь быть как можно вежливей, – мы в Гондревиле? Там нас ждет господин Мален.

– Вот парк, – ответил Мишю, указывая на открытые ворота.

– А почему вы прячете этот карабин, красавица? – игриво спросил спутник молодого человека; уже дойдя до решетки, он заметил ствол ружья.

– Ты работаешь даже в деревне! – воскликнул, улыбнувшись, младший.

Они вернулись к домику, послушные чувству смутного недоверия, и это отлично понял управляющий, хотя лица незнакомцев и хранили полную невозмутимость; невзирая на лай Куро, Марта дала им осмотреть карабин; она была уверена, что Мишю втайне замышляет что-то безрассудное, и почти радовалась, что незнакомцы оказались столь проницательными.

Мишю бросил на жену взгляд, от которого она содрогнулась, взял карабин и почел нужным зарядить его пулей, тем самым как бы бросая вызов всему, что несли с собой эта встреча и инцидент с карабином; казалось, он уже не дорожит жизнью, и его жена отлично поняла, что он принял некое роковое решение.

– Видно, у вас тут завелись волки? – спросил молодой человек, обращаясь к Мишю.

– Где овцы, там всегда найдутся и волки. Ведь вы в Шампани, кругом лес; у нас водится вепрь, водится крупный и мелкий зверь, всего есть понемногу, – с насмешкой ответил Мишю.

– Готов биться об заклад, Корантен, – сказал старший незнакомец, обменявшись взглядом со своим спутником, – что это и есть мой любезный Мишю…

– Мы с вами детей не крестили, – заметил управляющий.

– Детей не крестили, но председательствовали в Якобинском клубе, гражданин, – возразил старый циник, – вы в Арси, я – в другом месте. Ты придерживаешься вежливости времен Карманьолы[9 - Вежливость времен Карманьолы – то есть времен якобинской диктатуры, 1793–1794 гг. (когда в моде была революционная песня – «Карманьола»).], но она теперь уж не в моде, приятель.

– Парк, кажется, очень велик, мы можем в нем заблудиться; раз вы управляющий, распорядитесь, чтобы нас проводили в замок, – сказал Корантен тоном, не допускавшим возражений.

Продолжая забивать пулю, Мишю свистнул, чтобы подозвать сына. Корантен равнодушно разглядывал Марту, зато его спутнику она явно приглянулась; однако Корантен замечал в ней признаки крайней тревоги, которые ускользали от внимания старого развратника, испуганного карабином. В столь ничтожном, но знаменательном инциденте полностью сказались эти два различных характера.