Роман Флобера

Меркулов, ты в своем уме или в своем репертуаре?! Что это за прошмандень с тобой?

– Стоп, стоп, Марин. Успокойся. Это Вероника. Мой новый пресс-секретарь и продюсер. Ничего личного, – немного подумав, добавил я.

– Хватит врать! С каких это пор алкоголики ходят с пресс-секретарями?! И давно она у тебя типа продюсирует?

– Допустим, второй день. Помогает мне в работе. – «Над собой», чуть было не ляпнул я. – И вообще, какое твое дело, я что, к тебе с ней пришел?! Я тоже на работе, как и ты! У тебя, в конце концов, есть муж, ему мозги и полощи, я-то здесь при чем!

– Ах, вот как ты заговорил…

Между тем пьянка вокруг куролесила лютая.

Люди глотали с такой интенсивностью и безысходностью, что казалось, завтра неминуемо грянет денежная реформа. На веранде, заоблачно и стремительно, как нефтяные качалки, сверкая остатками макияжа на сиськах, задирали ноги танцовщицы-снегурочки. Дедушка Мороз наконец облегченно скинул шубу и стал довольно убедительно помахивать огромным резиновым членом, закрепленным на положенном месте.

Некоторые мужички уже откровенно ползали под столами. Периодически натыкаясь на пустую посуду и на не вовремя торчащие женские ноги. Все это напоминало картинку, ну, если бы слепые в глухом лесу пытались собирать грибы. Я приткнулся к какому-то столику и начал быстренько, через преодоление «не могу», набираться жидкостью. Чтобы, как и все приглашенные, почуять аромат зимней хвои и светлую тихую радость праздника детства – Нового года.

За столиком оказался мужчинка, сладенький такой, ну прямо такая лапа, который с дрожью в голоске слегка блеял.

– О, какое счастье, вы не представляете, какое это незабываемое чувство, ведь прошлым летом меня трахнул сам величайший актер Клаус Мария Брандауэр! Член у него, конечно, маленький, как меня и предупреждали, – продолжал лапочка. – Но я как представлю, что это был сам Брандауэр, – так и до сих пор кончаю…

Моя проклятая, сильно информированная память услужливо выдала на-гора сообщение, что в этом году в Великобритании будет принят закон об уголовной ответственности за оскорбление гомосексуалистов.

До семи лет. Во избежание международных прецедентов, хватит нам Косова, я подхватил пузырь и стройной походкой манекенщицы, то есть забрасывая всраскоряку одну ногу за другую, пополз дальше. До принятия очередной дозы зелья я еще успел подумать, а при чем здесь Косово, но волевым решением выкинул эту скользкую дребедень из головы.