Полёт шмеля в условиях полярной ночи. Сборник рассказов

 – А ведь, точно!

Цинизм профессии, в душах лабухов, уступил место жалости. Всегда такая новость бьет камнем! Не может человек смириться, что всему есть конец.

После паузы, кто-то спросил:

– А как, Гнутого звали-то?

– Алексей.

– А по отчеству?

Неловкость незнания растворилась в тишине.

Да-а… Всё «Гнутый, Гнутый», а это ведь не фамилия, а прозвище. Дурацкое! У человека голова была чуть наклонена влево, из-за операции на шее.

Работал Алексей на плавмастерской. Он один заменял небольшой завод по изготовлению рыболовных снастей: и самодуры, из дефицитной нержавейки, мог подогнать, и сети, и блёсны.

Да, и ножи мог организовать, по вашему заказу, хоть охотничьи, хоть с кнопочкой.

Ломил цену, конечно, Гнутый. Тот, ещё хорёк был. Ну, чего уж теперь. Теперь плохо про него не надо.

И не старый-то мужик был. Как сказал про него сынишка Игоря Глебовича: «ну, тот дедушка, который ещё не дедушка».

Могло показаться странным, что адмирал так озаботился проводами Гнутого.

Но, во-первых, Алексей (как всё-таки неудобно без отчества!) был военным пенсионером, и вполне могло статься, что знал будущего адмирала, если не с курсантских, то уж с лейтенантских времён. А, во-вторых, адмирал сам рыбак заядлый. Так, что странность эта была надуманной, и могла сгодиться только человеку постороннему, а не жителю города П..

Музыканты притихли, раздавленные ничтожностью человеческой судьбы, на фоне ближайшей галактики.

В дверь просунулась голова Штукина.

Потом, словно убедившись, что ругать его не будут, матрос втащил свою огромную трубу.

– Тащ, я на обед пойду.

– Иди родной. Иди.

Игорь Глебович вспоминал: поглажена у него белая рубашка или нет? Людка-то, сейчас, на работе.

Полярная ночь способна сгубить любое хорошее настроение. А если его и в помине нет? Тут, могут помочь только «капли», зажигающие солнце. Те, что по «15».

И когда минёр с «сорок восьмой» лодки Олег Семерня предложил «вспрыснуть это дело», Игорь Глебович уже собрался было согласиться.

Но потом Семерня достал своими шуточками:

– Глебыч, ты чего такой потрясённый? Судя по белой рубашке, ты рассчитывал на орден Красной звезды?

А потом, присмотрелся и стал допытываться:

– Глебыч, а кто тебе её так интересно погладил?

Дирижёр вспыхнул, и, не отвечая, шагнул в полярную ночь.

Капитана-лейтенанта Семерню, как и Игоря Глебовича, вызвали в канцелярию штаба, чтобы ознакомить с приказом.