Российский колокол №7-8 2021

Вся лодка была завалена мешками. Малец, опустив руку в воду, пытался ухватить проплывающие мимо водоросли.

– Вынь руку! – велел старик.

Пацан стряхнул в воду набранные водоросли и улёгся на мешки с сухой рыбой.

– Не крутись на мешках, всю рыбу изломаешь! – прикрикнул негромко старик.

– Семёныч, я в туалет хочу.

– Вот ты ж, едрит твою пять! Ну куды ж я причалю, камыш стеной с двух сторон.

– Семёныч, мне очень надо, – жалобно попросил мальчик.

– Там дальше камыш пореже, вот можа и будя, где причалить.

Ух заноза-то! – выругался старик.

Лодка ткнулась носом в берег.

– Только живее, нам засветло успеть надо! – крикнул старик вслед убегающему мальцу.

Достав пачку, Семёныч увидел, что осталась всего одна папироса.

«Не, на вечер оставлю», – решил старик и вновь сунул пачку в карман.

В это время вернулся малой и залез в лодку.

– Ноги обстучи, всю рыбу песком обсыпешь! – воскликнул Семёныч.

– Она же в мешках.

– Не перечь, делай, что велено тебе.

Стряхнув песок со своих босых ног, мальчик уселся рядом с Семёнычем.

– Не сиди тут, мешать будешь мне! – сурово произнёс Семёныч.

Пацан пересел поближе к корме.

– С тобой бяда прям! Тебя как кличут? – спросил старик, поправляя весло в уключине.

– Миша я.

– А в детский дом как попал?

– Папку на войне убило, мамка в Ленинграде умерла. Так и попал.

– А папка иде воевал?

– Он музыкантом был, мамка говорила, что он с бригадой на передовую поехал, там и накрыло всех сразу.

– И такое бывает! – тяжело вздохнул старик.

Семёныч оставил вёсла и полез в карман.

– А на чём папка твой играл?

– На скрипке. У нас все на скрипке играли: и дедушка Изя, и дядя Шлёма.

Старик всё-таки вытащил папиросу, чиркнув спичкой, прикурил и выпустил струю едкого дыма. Он вспомнил, как в девятьсот пятом охранял покой Москвы. Тогда город бурлил: митинги, баррикады, революционеры. Почти каждый день казаки разгоняли толпы демонстрантов.

В один из дней демонстрация рабочих двигалась по узкой улочке, а впереди них шли музыканты, играющие какую-то революционную песню.

В конце улицы на площади стояли казаки. Кони били копытами о мостовую, словно рвались в бой. Седоки молча наблюдали за надвигающимся шествием. Это было первое участие Семёныча в усмирении.

– Братья казаки! – громко произнёс урядник. – Этот сброд большевиков желает свержения нашего царя-батюшки, они сеют смуту среди народа, подстрекают к погромам и убийствам.