Странствующий подмастерье

Но так как он все еще делал вид, будто хочет уйти, папаша Гюгенен наконец решился:

– Ладно, господин Лербур, так и быть, схожу взгляну на эту самую резьбу, потому что, по совести говоря, давненько я там не был, в часовне-то, и уж не помню, какая она и есть.

– Сходите, – ответил управляющий, который, заметив, что мастер становится сговорчивее, тотчас же заговорил более холодным тоном. – За погляд денег не берут.

– К тому же погляд еще не подряд! – подхватил столяр. – Ладно, схожу, господин Лербур.

– Дело ваше, мастер, – отвечал тот, – только имейте в виду, нельзя терять ни одного дня.

Я выполняю господский приказ, необходимо решить это нынче же, и твердо. Если к вечеру не дадите ответа, еду в Валансе.

– Черт возьми, и чего так торопиться? – с досадой произнес столяр. – Ладно, схожу сегодня.

– Лучше бы вам пойти немедленно, пока у меня есть еще время и я могу сам проводить вас туда, – спокойно сказал управляющий.

– Ну, так и быть, пошли, – сказал столяр. – Только нужно бы мне прихватить с собой сына, он прикинет, во что это вам обойдется, а поскольку работать мы будем вместе…

– А сын-то у вас столяр хороший? – перебил его господин Лербур.

– Если малость и похуже, чем отец, так ведь работать-то он будет у меня на глазах да по моей указке.

Господину Лербуру отлично было известно, что Гюгенен-младший – работник превосходный. Он подождал, пока отец и сын наденут свои куртки, вооружатся линейкой, угольником и мелком, и втроем они отправились в замок. В пути они больше молчали.

Каждый готовился постоять за себя.

Глава II

Пьер Гюгенен, сын старого мастера, был самым красивым юношей на двадцать лье в округе. Благородные, правильные черты его лица казались изваянными скульптором. Был он высок, превосходно сложен, крепок и мускулист, но голову имел небольшую, ноги и руки маленькие – сочетание, встречающееся в родовитых семьях, но для простолюдина не совсем обычное. Большие голубые глаза, затененные черными ресницами, и нежный румянец придавали его лицу мягкое, задумчивое выражение.

Голова его достойна была бы резца Микеланджело.

Как ни странно (тем не менее это так), Пьер и не подозревал, что хорош собой; впрочем, не замечали этого и его односельчане, не только мужчины, но и женщины. Отсюда вовсе не следует делать вывод, будто люди этого сословия рождаются лишенными чувства прекрасного. Однако чувство это необходимо развивать, но развить его можно лишь изучением искусства и привычкой к сравнению.