Глашатай

Я его домой отнесу и там мужчин дождусь. Уже скоро приедут. Может быть с ними потом приду…

Невестка хотела было возразить, предложить помощь, но, глянув на Асет, передумала – и направилась к дому. Мать с ребенком тихо вышла за ворота.

***

Вечером, перед сном, Ахмад спросил жену:

– Ну, рассказывай, что там на свадьбе случилось? Уши прожужжали – Джамал то, Джамал се, а ты, говорят, на Хаджаева с кулаками бросалась…

Муж усмехался – но Асет видела: недоволен. Сказать ему? – подумала Асет. Надо, все равно ведь узнает – не сейчас, так потом.

Может и лучше – сейчас объяснить, да. И она проговорила тихо:

– Ахмад, мальчик боится оружия…

Муж отозвался:

– Все дети боятся поначалу. Потом привыкают. Вместо того чтобы квохтать над ним, как наседка, дай вон ему поиграть кинжал, который на стене у тебя пылится.

Асет прижала руки к груди:

– Нельзя ему кинжал, Ахмад. Я давала раз – он сразу, бедняжка, шейку запрокинет, хрипит и весь вот как есть синеет. Не так что-то с нашим сыном. Ну, не веришь мне – вот подойдем к нему, посмотришь…

Ахмад нахмурился: хотелось выбранить глупую бабу – что несет? Но за многие годы жизни бок о бок он привык к тому, что Асет не бросает слов на ветер и нет у ней привычки поднимать переполох по пустякам.

Помолчав, он сказал:

– Хорошо, показывай.

Асет осторожно сняла со стены кинжал – лет десять назад кто-то дарил Ахмаду; кинжал был старый, ножны, изукрашенные разноцветными камешками, в некоторых местах почернели. Женщина отодвинула штору, за которой в спальне родителей стояла детская кроватка.

Малыш крепко спал, скинув одеяло и просунув ручку сквозь прутья. Асет бережно отерла вспотевший лобик – и положила кинжал рядом с Джамалом.

Ребенок застонал. Тельце выгнулось дугой, на шейке вздулась артерия. Кулачки сжались – и стали бешено молотить по простыне. Из горла вырывались хрипы. Казалось – малыш в агонии и вот-вот уйдет навсегда. Ахмад не выдержал —поднял Джамала на руки. Асет быстро достала из кроватки оружие, повесила обратно на стену.

На руках у Ахмада малыш успокоился и, по-прежнему не открывая глаз, схватил в ладошку отцовский указательный палец. Он еще вздрагивал – но, кажется, засыпал.

Асет боязливо взглянула на мужа. Что он думал? Что чувствовал? Огорчен? Удивлен, расстроен? Она не могла понять.

– Может, врача позвать к нему? – робко предложила женщина.

Ахмад уложил ребенка, задернул штору, тяжело сказал:

– Посмотрим. Ложись спать.

Глава третья.