Глашатай

Джамала кто-то забрал на улицу – ничего, народу много там, приглядят. Послышался визг тормозов – все, к воротам, значит, подъехали, остановились, сейчас выходить будут. Неожиданный треск заставил Асет вздрогнуть – только секунду спустя поняла: да стреляют же, невесту приветствуют. Вот опять… Да что же это – так палить! И тут женщина услышала совсем другие звуки: перекрывая гул голосов и ружейный грохот, страшно кричал ребенок.

– Джамал! – ахнула Асет – и бросилась к дверям.

На улице творилось невообразимое: группа встречающих окружила невесту, что-то говорили мужчины, а поодаль несколько женщин – среди них была и Асият – пытались успокоить малыша в голубом, уже перепачканном пылью костюмчике.

Одна махала на него руками, кто-то визгливым голосом приговаривал «Джамал, Джамальчик, маленьки-и-й»; Асият напряженно вглядывалась в запрокинутое личико и повторяла, как заведенная: «воды, воды несите, воды!». Зажмурив глаза, ребенок уже не кричал – хрипел, тельце выгибалось, точно в припадке, губы посинели.

Асет только глянула в ту сторону – и, расталкивая локтями людей, зачем-то стала пробираться туда, где стояли мужчины. Они расступились, не понимая – но она уже схватила за руку того, кто был нужен – Хаджаева, с его ружьем – и закричала:

– Перестань стрелять, Руслан, перестань, пожалуйста, хватит.

Хаджаев глянул удивленно, убрал палец с курка, спросил, все так же, не понимая:

– А в чем дело-то, Асет, уважаемая?

Она перевела дух, уже без крика объяснила:

– Припадок у мальчика, боится он, маленький еще.

Не надо стрелять, прошу.

Мужчина пожал плечами:

– Ладно…

На Асет оглядывались недовольно – и Габаевы, и те, кто заметил весь этот переполох – они не могли понять, из-за чего она так разволновалась: мало ли детей боится выстрелов – пусть привыкает, мужчина! Однако – из уважения промолчали.

Невесту проводили в дом, женщины потянулись следом. Во дворе остались только Асет и ее невестки. Джамал вроде успокоился – и лишь тихонько всхлипывал и тер крохотными кулачками глазки.

– С этим Джамалом позор один, – заметила Мадина, – надо же так было голосить!

Асет вспылила:

– Уйди с глаз!

Мадина повернулась молча, зашагала в дом. Асият осталась – по-прежнему поддерживала ребенка, чуть покачивая, убаюкивая. Спросила мать:

– Что это с ним, как думаете? Никогда же не кричал так… Он ведь дома и не плачет даже…

Асет не ответила. Взяла мальчика на руки, проговорила устало:

– Ступай на свадьбу, дочка.