Глашатай

Мадина взялась расставлять тарелки – одну, с горячим бульоном поставила слишком близко – Асет ахнула, быстро отодвинула кипяток, в сердцах – не сдержалась – прикрикнула:

– Что ж ты ставишь-то так? Хочешь, чтоб он обварился, что ли?

– Да что сделается с ним! – махнула рукой Асият, – не беспокойтесь…

Мадина промолчала.

Поели.

Асият помыла посуду, ополоснула руки:

– Ну все, мама, теперь можем идти.

– Как же идти – одним разве? Отца дождаться надо… Когда приедут – сказал тебе Рамзан?

– Ага, – кивнула Асият, – велел, чтоб я к полудню дома была – приедут, покормить их… Или Мадина.

Да не волнуйтесь, мама – недалеко же от нас до Шатоя, километров тридцать. Приедут, ничего.

– Недалеко, – вздохнула Асет, – а дорога? Забыла, как зимой с цепями даже застряли в горах?

– Ну-у, – протянула Асият, – сейчас не зима ведь. Доедут. Пойдемте, мама, Габаевы очень вас ждут. Мадина – с нами? Или тут с Джамалом посидишь? Тебе ведь все равно невеста не понравится…

Она опять залилась тихим смехом; Мадина скривилась:

– Пойду.

Просили прийти обязательно.

Асет поднялась – пойти переодеться. На пороге вспомнила:

– Да, а подарок как же? Кто возьмет?

– Вон на диване лежит, мама, готово все, видите?

– А Джамал?

Заговорила Мадина:

– Пусть дома сидит – с ним идти-то стыдно. Не говорит ничего. Вон у Шавлаховых тоже полтора года мальчику, а уж Коран знает…

Асет нахмурилась, ни к кому не обращаясь, уронила:

– Ну а по мне – и мой сын не хуже. С нами пойдет.

Асият, одень-ка его понаряднее…

Хлопоты у Габаевых были в разгаре. С минуты на минуту ждали невесту. На дворе уже готовились – встречать, петь и плясать, в доме женщины накрывали столы, девушки то и дело перешептывались, прыскали в ладошку. Жениха было не видно – хотя все знали, что и он здесь же, в доме, в дальней комнате – по обычаю, не покажется сегодня, будет кушать хаш с друзьями. Родственники жениха новоприбывших встретили многословно и радостно; Асет сразу же проводили за стол, усадили.

Увидев Джамала, заахали – он и правда был как с картинки: в голубом шерстяном костюмчике, с серьезным личиком – женщины тянули к нему руки, передавали друг другу. Малыш терпел, не хныкал, к Асет не просился, только оглядывал всех внимательными голубыми глазенками.

Вдруг раздался крик:

– Едут! Едут! Вон они!

Суета еще увеличилась – заторопились во двор, встречать. Асет осталась на месте – годы уж не те, чтобы так прыгать туда-сюда.