Глашатай

Асият ее беззлобно подразнивала, Рамзан пропускал все мимо ушей, Ахмад вообще не замечал – раз только и сказал про «бабью придурь». Асет никак не могла объяснить ту неловкость и какую-то даже брезгливость, что испытывала в присутствии старшей невестки. Сама она тоже верила, конечно, и одну молитву знала – научила еще бабка, давно, когда было Асет лет восемь – но никогда не была такой. В последний же год – после того как Ахмад усыновил Джамала – женщине стало казаться, что Мадина попросту лицемерка; много говорит про милость к сиротам да прочие благие дела, а Джамала – дай только волю – зубами загрызет.

– Ну, как свадьба-то, расскажи, – Асият чуть вытянула шею – не пропустить ничего. Мадина процедила:

– Да, готовят только… Невесту же не привезли еще…

После паузы добавила:

– Говорят, платье сделали – спина голая вся…

– Ужас какой! – Асият сделал большие глаза – и не выдержала, засмеялась, – да ты, Мадин, как из прошлого века, правда! Мне Зама говорила – платье вообще в Москве покупали, стоит очень дорого…

– Да ты что, – заинтересовалась Асет, стряхивая мелко порезанный чеснок в тарелку, услужливо подставленную невесткой, – и кто платил? Габаевы?

– Ну конечно, жених; там все как положено сделали.

Мадина молчала, недовольно поджимая губы. Куски теста в ладонях Асият один за другим принимали нужную форму, превращались в ровные неглубокие лепестки и по одному исчезали в маленьком ковшике с кипящей водой. Джамал слез со своего стула, проковылял к Асет. Протянул ручки, проговорил, улыбаясь:

– Ба.. Ба-ба…

– Да не баба же, – поморщилась Мадина, – мама надо говорить…

– Да пускай как хочет зовет, – отозвалась Асет, наклонилась к ребенку, – иди, хороший, иди на коленки.

Недолго поерзав и угнездившись наконец на руках у Асет, мальчик протянул ладошку, схватил со стола одну из последних оставшихся ракушек из теста и принялся отрывать от нее кусочки – раз, раз, еще один… Радостно гукая, он поглядывал на Асет, ждал, когда же похвалят. Она рассмеялась, осторожно пересадила его на соседний стул:

– Все, кушать будем сейчас.