Книга искушений

Дело-то серьезное. А ты, судя по всему, элемент неблагонадёжный, – сказал капитан, и его лицо побагровело. Затем он, демонстрируя всю классовую ненависть к «неблагонадёжным элементам», заорал:

– Сядь к столу!

Тут возле саркофага я увидел дубовый стол. На нем лежала пухлая пачка бумаг, а сверху документ: «Мандат. Выдан тов. Бабаясину на право реквизиции девушек от 16 до 25 лет, удостоверяется подписью и печатью. Командир роты…» Подпись на «мандате» была неразборчива.

Владимир Ильич быстро писал какую-то бумагу.

Закончив, снабдил её залихватской подписью, достал из ящика стола печать, жарко дыхнул на нее, тиснул фиолетовое клеймо и протянул мне документ.

– Мандат поможет выбраться из этого мира. Лебёдкин проведёт через патрули. Но если еще раз попадешься – хана тебе, Стёпа. Оставлю в мавзолее навечно… Понял?

Я ошеломленно кивнул, и в ту же секунду дверь склепа отворилась, явив плотный поток ослепительно белого света. Он ждал меня…

…Очнулся от пощечин. Надо мной зависли три небритых физиономии.

На одной из харь были здоровенные очки, в линзах я увидел свое отражение ярко-желтого цвета.

Троица, облаченная в белые халаты и вооруженная стетоскопами, негромко переговаривалась.

– Промывание желудка делали? Обезболивающее, жаропонижающее давали?..

После короткого консилиума медики пришли к мнению, что мое состояние прогрессивно ухудшается и необходима срочная госпитализация. Пока готовили носилки, я тихо спросил у одного из докторов:

– Что со мной случилось?

– Траванулся ты, друг, короче… – ухмыльнулся бодрый лысый толстячок.

 – Паленой водкой или коньяком. У нас вся лаборатория этой бодягой завалена. По всем показателям – обычный этанол, почти всегда денатурированный диэтилфталатом. Один раз хроматограф выдал наличие в образце метоксифенил-оксим. Да и то в мизере – три на десять в минус третьей процента объема. Короче, все показатели, как обычно. Но народ или сразу мрет, или сначала желтеет, а потом мрет. И не с большущих доз, а с обычных. Печени, короче, каюк, понимаешь?

– Нет, – ответил я, с изумлением читая надпись на его бэдже, – «ординатор Лебёдкин».

– Вот и молодец, – хохотнул толстячок, прикуривая сигарету. – А потом, ты походу, ещё и каннабисом догнался… Пожадничал, короче. А это нехорошо – жадничать-то. Смертный грех. Понял меня, нет?

Я вздохнул и закрыл глаза. Разумеется, всё понял.

Боги гармонии

Воры увлечённо потрошили каменные покои.