Новороссия не сдается. Посвящается героям Новороссии, павшим и живым

Под потолком тускло горела лампа, в углу находился стол, рядом стоял небольшой столик, на котором лежали пыточные «инструменты» Тягнибока: электрошокер, утюг, любимый нож для разделки коровьих туш и топор. На стене висел плакат, на котором был написан список пыток, применяемых в сбу еще со времен Бандеры.

В центре камеры на привинченном к полу металлическом стуле сидел пожилой мужчина. Его руки были привязаны к ручкам стула. Напротив него стоял Тягнибок – двухметрового роста, с пудовыми кулаками и лицом голодного шакала.

Тягнибок был одет в черные брюки солдат СС, волосатую грудь прикрывал резиновый фартук, весь забрызганный кровью.

Тягнибок держал в руках паяльник. На теле мужчины виднелись пузыри от ожогов.

– Ну шо… падла москальская, будешь говорить?!

Тягнибок краем глаза заметил вошедшего Шухевича, отошел на пару шагов и крикнул «слава нации!».

Шухевич подошел ближе, молча посмотрел на сидящего на стуле мужчину.

– Молчит?

– Молчит, гад, – раздраженно ответил Тягнибок. – И откуда эти клятые москали берут таких людей? – В изуверской практике Тягнибока такое было впервые, чтобы заключенный не заговаривал после его пыток.

Шухевич взял стул, поставил метрах в трех передмужчиной и сел.

Тягнибок отошел в сторону, вытер забрызганные кровью руки о фартук, взял со стола большой кусок хлеба с салом и громко чавкая, начал есть.

Сидевший на стуле поднял голову и посмотрел прямо в глаза генерала. Шухевич немного удивился, что курьером оказался старик, но внешне свое удивление никак не проявил.

Чем дольше он смотрел в упрямые глаза задержанного, тем отчетливее понимал, что такого взгляда он раньше никогда не видел. Стальная воля и сила скрывалась в глазах Старика. Больше всего Шухевича поразило то, что после всего того, что ему пришлось испытать в камере, старик был абсолютно спокоен.

– Мы знаем, что ты шел в город с заданием. Рано или поздно ты заговоришь, но тогда…

– В этом году осень будет дождливой, – спокойно произнес Старик.

Тягнибок, который до этого не слышал от арестованного ни одного звука, от неожиданности замер с куском сала в руках.

– Видимо, у москалей совсем плохи дела, если они на задание стали посылать стариков, – произнес Шухевич.

– У вас шнурок развязался. – Старик по-прежнему спокойно смотрел на генерала.

Шухевич почувствовал в словах Старика насмешку, хотел вскочить и ударить его, но посмотрев вниз, заметил, что шнурок у него действительно развязался.

Молчание продолжалось несколько секунд.