Новороссия не сдается. Посвящается героям Новороссии, павшим и живым

Шухевич знал – существует предел человеческой боли, и был уверен, что старик все равно заговорит.

– Тягнибок, покажи ему мясокомбинат.

Тягнибок, только и ждавший этой команды, быстро запихнул в рот остатки хлеба с салом, взял топор и ухмыляясь, подошел к мужчине.

– Конец тебе, москаль… Щас ты у меня заговоришь…

Старик даже не посмотрел в сторону Тягнибока, он знал, что сейчас произойдет. «Я должен выдержать… Бывало и хуже».

Внешне ничего не изменилось, старик продолжал спокойно сидеть и смотреть на Шухевича, который постепенно расплывался в фокусе его зрения…

…старик вспомнил детство, как он однажды вылил себе на руки кипяток, бегал по дому плакал и кричал от боли.

Мать быстро заставила его пописать на тряпку, приложила ее к обожженным местам…

Шухевич отошел немного в сторону, стал спиной к Старику. Он знал, что сейчас раздастся хруст кости, а затем нечеловеческий крик. Генерал был глух к крикам своих врагов, но он не переносил вида крови и отрубленных рук и ног.

…старик боковым зрением, как в замедленной съемке, увидел как Тягнибок поднимает топор…

…мальчик держал смоченную мочой тряпку часа два, кожа горела огнем, но боль постепенно прошла. На месте ожога не осталось и следа…

Тягнибок одним поставленным ударом отрубил старику кисть левой руки…

Шухевич услышав хруст разрубаемой кости, дальше должен был раздаться дикий вопль… но в камере стояла… тишина.

Шухевич резко повернулся…

Отрубленная кисть упала на пол.

Курьер не издал ни звука.

Шухевич не верил своим глазам. Он посмотрел на Старика и поежился от страха. Глаза Старика напоминали два ствола ружья, нацеленных ему в лицо и готовых выстрелить.

Тягнибок стоял с топором возле стула, тупо смотрел то на старика и отрубленную руку, то на Шухевича.

Кровь с лезвия топора стекала на пол. Шухевичу казалось, что он слышит, как капли крови ударяются об пол.

«Если он возьмется за вторую руку – я не выдержу…» – подумал старик.

– Врача! Быстро! – заорал Шухевич.

Тягнибок бросил топор на пол и выбежал из камеры.

Шухевич, потрясенный, стоял перед стариком – «Этого не может быть! Никто не выдержит такой боли».

В камеру забежал врач.

– Перевяжи его! – приказал генерал.

Врач быстро начал перевязывать руку старику, пытаясь остановить кровь.

Тягнибок, не зная, что делать, топтался у двери.

Шухевич подошел к врачу.

– Он мне нужен живым. Головой за него отвечаешь! – повернулся к Тягнибоку.