Близко, но далеко

Каждый сам по себе. Как стайка дико надоевших друг другу перелетных уток.

В самолете Эй села с Луисом, а Сэм, конечно же, с Джейн. Я сидел в заднем ряду в проходе. Вытянул ноги и думал о своем.

– Извините, мое место B, – на меня смотрел мужчина в песочных «чиносах».

Я развернулся, и он плюхнулся в свое кресло. Тут же открыл блокнот и что-то записал.

– Ух ты, блокнот! Неплохо! – сказал я.

– Не люблю я планшеты, – сказал мужчина и улыбнулся.

– Пишете книгу? – спросил его я.

– Нет, ну что вы! Люблю наблюдать и делать заметки, – ответил он.

– А сейчас наверняка вы про меня написали, так?

– Нет! Увидел в аэропорту рекламу норвежского молока – «Напиток настоящего китобоя». Вот и подумал об этом. Точнее, задумался над тем, что с детства мечтал быть китобоем, – сказал мужчина.

– Ладно вам, мы и есть китобои!

– В смысле?

– Ну иногда мне кажется, что, например, я китобой. Нет, честно, серьезный такой китобой. С бородой. Почти как Нет Лэнд. Или, что еще хуже, как один из героев рассказов Хемингуэя.

Мужественный мужчина, который без ума от женственных женщин. И вот я просыпаюсь, небрежно выпиваю стакан воды и закуриваю так, как закуривают китобои – закрывая сигарету ладонью и щурясь от дикого, почти летнего солнца. А потом беру гарпун и иду до электрички.

– У вас очень богатое воображение, – сказал мужчина. – Кстати, я – Маркус.

– Немец?

– Почти.

– Как это «почти»? Вы, немцы, такие смешные!

– Я австриец. Но обычно людям без разницы: говоришь по-немецки, значит, немец, – сказал Маркус.

– Черт, извините! Я – Хетаг.

– Проехали! Жизнь слишком коротка, чтобы задумываться о таких пустяках.

– Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на болтовню о том, что жизнь слишком коротка, – сказала Эй.

Я и не заметил, как она подошла.

– В точку! – Маркус улыбнулся и протянул ей руку. Он смотрел на нее, она – на него. А я опять был где-то далеко.

– Маркус, а вы куда? Тоже отдыхать?

– Я? В Лос-Кристианос. К жене и детям.

Пока Джейн спала, а Луис с Эй развлекали друг друга, мы с Сэмом и Маркусом разминали ноги и болтали.

Маркус признался, что очень нам завидует. Вроде как мы свободные и счастливые – летим, куда хотим, радуемся жизни, ловим лето, и дни наши полны историй и приключений.

Тут-то Сэма и понесло:

– Истории и приключения? Нет у нас никаких историй и приключений! Есть лишь попойки, танцульки и никчемные отношения. Это-то мы и называем «историями» и «приключениями». Молодимся, развлекаемся.