Близко, но далеко

И я сидел и придумывал эти слова, чтобы потом как-нибудь, если представится случай…

– Еще водки? – спросила официантка.

– Только если с тобой, – сказал я.

Мы еще долго и много пили с официанткой. А потом еще с певичкой. Ее звали Ленни. И еще с гитаристом и барабанщиком.

– У-у-ух, полетели! – визжала Ленни после каждого шота.

Меня вышвырнули из клуба ближе к утру. Хотел бы я знать за что, но, с другой стороны, хороший конец для истории, которую не стыдно рассказывать друзьям.

– Как ты думаешь, Эй любит меня? – спросил Луис, когда я, наконец, дополз до дома.

Я налил себе воды и сказал:

– Не, это не любовь. Это… лоуалморлокпорчпв.

– Что?

– Любит, конечно! Кто бы сомневался!

– То-то же! – сказал Луис, и мы разошлись по комнатам. Собирать шмотки в свои никчемные чемоданы.

Напиток китобоя

В аэропорт приехали слишком рано. Ну это моя вина – ненавижу опаздывать на самолеты. С другой стороны, покажите человека, который ЛЮБИТ опаздывать на самолеты. Я знаю одного, но он специализируется на поездах.

Покупает билет, собирает чемодан и не торопясь едет на вокзал. И если приходит вовремя, придумывает разные штуки, чтобы опоздать. Завязывает шнурки, считает ворон. Но опять же: поезда – не самолеты.

Мы сидели с Луисом в кафешке и, как обычно, убивали время, болтая о жизни.

– После сорока жизни нет. Одна боль. И томительное ожидание смерти, – сказал Луис.

Я сразу представил это «томительное ожидание смерти» – торчишь возле киношки с цветами и двумя билетами на вечерний сеанс, нервно посматриваешь на часы: ну когда же она придет, моя Смерть?

– Если задуматься, мы и так большую часть жизни кого-то ждем, – сказал я.

 – К тому же вот ты сказал, после сорока жизни нет. Но когда мне было семь, я думал, что жизни нет после десяти. В семнадцать был уверен, что умру до тридцати. А в тридцать уже ни о чем и не думал.

– Наверное, потому, что ты УЖЕ не живешь, – резонно заметил Луис. – Нет, без дураков, когда ты последний раз радовался жизни?

Вопрос застал меня врасплох, и, думаю, я рано или поздно, конечно, ответил бы на него какой-нибудь чушью, но в кафе зашли Сэм и Джейн.

У них был большой пластиковый желтый чемодан и плохое настроение.

Мы еще немного ждали Эй. Наконец, появилась и она – смешная, красивая, уверенная в себе, но при этом катастрофически хрупкая. Не то что девушки Западного полушария.

– Хэллоу, путешественники! – сказала она.

Сэм познакомил ее с Джейн, и мы пошли регистрироваться.