Близко, но далеко

– Нет, я хочу именно ТВОЮ дольку! Жалко, что ли?

– Не жалко, конечно, но на фига, если в баре целая корзина апельсинов?

Они еще долго спорили из-за идиотской апельсиновой дольки. В конце концов, Луис сказал какую-то глупость, и Эй ушла босиком. Только мы ее и видели.

– Эй, ну куда ты?

– Пойду прошвырнусь по магазинам.

Такие мы люди – из-за любого пустяка превращаемся в чудовищ. Так и живем потом.

– Ну не дура, а? – сказал Луис.

– Дура, конечно, – сказал я и взял еще водки. Для себя и Луиса.

Бракованный лего

Из сотен полуголых раскованных девушек мне нравится одна.

Идет себе, улыбается чему-то.

Я встретил ее на Explanada del Muelle. Ходил покупать сувениры. А тут – она. Смотрю на нее, а ей хоть бы что. Заходит в магазинчик. Рассматривает платья. Находит одно. Показывает мне. Я киваю – сногсшибательное платье.

Она кивает и идет к кассе. Определенно мне нравятся такие девчонки. В такие моменты мне страшно хорошо из-за того, что я знаю ТАКУЮ девчонку.

– Маркус, привет! Как отдыхается?

– Неплохо! Слушай, хочешь выпить? Без намеков и подтекстов – еще и дня не прошло, а я уже умираю со скуки.

Здесь за углом есть неплохое местечко. Паб Minirock. Иногда я там прячусь.

– От солнца?

– От детей.

Какая она, эта Эй? Вряд ли я в состоянии рассказать. Я же не писатель или поэт какой-нибудь. Вот Рильке, уверен, придумал бы что-нибудь потрясающее. А что написал бы я? Она была красивой. Красивой и точка. В таких ситуациях приходится говорить разную банальщину.

Потому как, когда тебе что-то очень нравится, слова не спасают. Они трусливо разбегаются по кустам. Смотрят из-под веток: извини, дружище, сегодня как-нибудь без нас.

Мы сидели в пабе часа два. Или больше – я не смотрел на часы. Маркус Бергер не смотрит на часы. Фантастика.

Болтали о разном. О детях, например. Она говорила, что не хочет иметь детей. Приводила десятки аргументов. Не то чтобы мне это понравилось. Наверное, необходимо иметь детей, чтобы понять, нравятся они тебе или нет.

Хотя, если честно, что-то было в ее словах. Каждый из нас думает только о себе. Конечно, мы часто думаем о маме, папе, детях, любимой женщине. Но по большому счету думаем мы о них с точки зрения собственной жизни. Мы тупо не в состоянии жить без родителей, а потому и любим их. Нам без них страшно. НАМ.

Понятно, что это как-то запутанно, но, если честно, любим ли мы наших близких так, как любим себя? Не хочу даже думать об ответе. Потому как давно его знаю.