Страницы умерших людей

После чего она, забрав их все, выходит из палаты, хлопнув за собой дверью.

Я беру стул, стоящий возле двери, и ставлю его напротив кровати.

Я смотрю на Джея – привык называть его именно так. По-моему, его настоящее имя осталось где-то за стенами школы, в то время как он отправился высоко-высоко.

До самых небес.

Или в бездну.

Он играл на барабанах в одной не очень известной рок-группе. И играл, надо признать, просто гениально.

Сейчас, сидя в этом пропитанном хлоркой и инфекциями притоне человеческих страданий, я вижу исход того перелома в человеческом сознании.

Тот самый момент, когда человек понимает, что все катится к чертям и обратной перемотки уже не будет. Это здорово бьет под дых, конечно. Первое время он еще пытается делать вид, что все в порядке, но вскоре уже сам понимает, что попал в знатную передрягу. Именно в такой момент он наконец осознает, что наркотики и алкоголь не были выходом.

Оставшись наедине с Джеем, я замечаю, как сильно он изменился, как усохло его тело.

Кажется, что если накрыть его с головой, то он и вовсе растворится. К его вене тянется тонкая струйка из капельницы. При виде ее меня непроизвольно передергивает, и я перевожу взгляд на стену, где только сейчас замечаю картину – собаку, сидящую на пирамиде.

Я достаю принесенную с собой тетрадь.

«Исповедь».

Так много в себе несет это слово.

Я скручиваю ее в руках, стараясь найти причину, чтобы не открывать ее сейчас.

Возможно, в следующий раз?

К моему счастью, дверь снова открывается, и в ней появляется медсестра.

– Вы хотели пообщаться с доктором? – уточняет она. – Он готов вас принять, пойдемте.

Она исчезает в дверном проеме. Я выхожу следом и вижу, как она скрывается за дверью с табличкой главного врача.

В графе «имя» – прочерк.

Я направляюсь следом за ней.

***

Тикающие настенные часы с кукушкой описывают секундной стрелкой шестой круг. Доктор сидит, уткнувшись в пожелтевший журнал. Рядом с ним на столе лежит история болезни Джея.

На резном циферблате часов открывается окошко, и выкатывается фигурка пса.

– Откуда у вас эти часы? – спрашиваю я.

Доктор поднимает указательный палец вверх, призывая меня к тишине. Зачем разбрасываться словами, когда можно сказать все жестом.

Пес, выехавший из часов, лает девять раз, после чего укатывается обратно в свою конуру.

Я подхожу к стене и рукой останавливаю маятник часов. Это приводит доктора в чувства.