Лукреция Флориани. Франсуа-найденыш (сборник)

– Ты, кажется, вообразил, что я боюсь тебя? Прежде ты не был фатом, а теперь стал им.

– Нет, я не стал фатом; но не понимаю, почему ты хочешь меня уверить, что сделалась неуязвимой? У тебя никогда не бывало мимолетных капризов?

– Никогда!

– Будто бы!

– Слушай, иногда мною овладевали неожиданные порывы, слепые, достойные осуждения! Но то не были капризы. Капризом именуют легкую интрижку, которая длится неделю… Но ведь бывает и страсть, что длится неделю!..

– Бывает и такая страсть, что длится всего час! – не помня себя, вскричал Сальватор.

– Да, бывает столь внезапное и сильное увлечение, которое, рассеиваясь, уступает место раскаянию и страху, – сказала Лукреция. – Что же до самой короткой страсти, то она порою бывает и самой неодолимой: ее оплакивают или стыдятся потом всю жизнь.

– Зачем же ее стыдиться, если она была искренней? Можно по крайней мере не сомневаться, что такую страсть разделяли.

– Нет, даже в этом случае не может быть большей уверенности, чем во всех других.

– Все, что возникает внезапно и действует неодолимо, – законно и освящено божественным правом.

– Право сильного не есть божественное право, – возразила Флориани, высвобождаясь из объятий Сальватора. – Друг мой, зачем ты оскорбляешь меня в моем собственном доме? Ведь ты не вызвал во мне любовного восторга.

– Лукреция! Лукреция! Надеюсь, ты не заколешься поутру?

– Лукреция напрасно закололась. Секст вовсе не обладал ею! Тот, кто захватил женщину врасплох, сыграл на ее чувственности, не может считаться ее возлюбленным.

[13 - Лукреция, по античному преданию, покончила с собой из-за того, что ее обесчестил Секст, сын царя Тарквиния Гордого (IV в. до н. э.). Римский историк Тит Ливий утверждал, что трагическая смерть Лукреции была причиной свержения Тарквиния и установления республики. Лукреция Флориани, по мнению Жорж Санд, столь же целомудренна, как и античная Лукреция.]

– Да, ты права, милая моя Флориани, – сказал Сальватор, опускаясь на колени. – Простишь ли ты меня?

– Ну, конечно, – отвечала она с улыбкой.

 – Мы вдвоем, а сейчас уже полночь. У меня нет возлюбленного, и я принимаю тебя в столь поздний час. В том, что происходит с тобою, больше виноват не ты, а я сама. Стало быть, мне придется еще лет десять не видеть своих друзей! Это печально.

– О дорогая Флориани, вы плачете, я вас обидел!

– Нет, не обидел. Жизнь моя отнюдь не была целомудренна, и потому у меня нет права обижаться на грубо выраженное мужское желание.