Когда откроются двери. Эйна возвращается

Скажу только, что я не из Шестой зоны, не бойтесь! Я никаких преступлений не совершала.

Аниша заметила, что этот короткий разговор утомил Эйну, и вышла из кухни.

Целыми днями, пока хозяев не было дома, а их сын где-то гулял или отсиживался в своей комнате, Эйна то смотрела на бревенчатый потолок, то, повернувшись на бок и приподнявшись на подушках, в окошко, за которым виднелись верхушки пышных зелёных кустов, и вспоминала те страшные недели, когда она пробиралась по степи на юг.

В детстве, ещё в Третьей зоне, у Эйны был девиз: «невозможное возможно». Именно так можно было назвать всё, что с ней случилось – она выжила в Безлюдных землях между зонами. И даже сейчас, когда Эйна уже выспалась, отъелась, утолила мучительную жажду первых дней, она всё ещё не могла поверить, что справилась. Иногда ей становилось страшно, что это только чудесный сон, а на самом деле она сейчас лежит на горячей сухой земле, с опухшей ногой, и жить ей осталось совсем немного.

Ещё через пару дней, когда Эйна уже могла ходить по дому, не держась за стенки, Халим попросил её перебраться на чердак. Он оборудовал для Эйны небольшую комнатку – толстый матрас, набитый соломой, низкий столик, пара пустых ящиков для вещей.

Аниша принесла корзину с одеждой:

– Я всё постирала: и что на тебе было, и что в рюкзаке лежало. И кое-что из моих вещей положила, а то у тебя почти ничего нет. А штаны твои я зашила – мы их разрезали, чтобы ногу полечить.

Эйна почувствовала, как на глазах выступили слёзы. Конечно, эти люди не причинят ей зла.

Однажды вечером, когда Эйна спустилась в кухню обедать вместе с хозяевами, Халим сказал:

– Сегодня наш староста придёт. Я ему уже говорил, что мы нашли на поле девушку. Что ты была без сознания и ничего не могла объяснить. Староста должен разобраться, кто ты такая, и сообщить в правление. А там решат, можно оставить тебя в посёлке или нет.

Эйна напряглась, крепче сжала в руке ложку, но не подала виду, что ей страшно:

– Хорошо. Я понимаю.

Не успела она доесть суп, как в кухню вошёл, слегка наклонив голову, чтобы не задеть низкий косяк и как будто загородив собой сразу весь дверной проём, высокий пожилой мужчина. Первое, что заметила Эйна – глубокие складки от носа к низко опущенным уголкам губ, из-за чего лицо казалось печальным.