Иван и Мария

Непостоянство Ивана

Когда то давно из всех знакомых девушек он выбрал именно её, Марию. Да и он был не плохим – из всех деревенских мужиков Иван выделялся силой, статью, разумностью своих слов и миролюбивым характером. Все бабы деревенские заглядывались на него, и нередко он отвечал им взаимностью.

Как то летом, всю ночь бродил где-то. Посевная закончилась, картошка окучена, косить ещё рано – вот и загулял мужик. Пошёл по чертежам, будто траву на покосе посмотреть, а вернулся чуть пьяненьким под утро.

Мария уже с утренней дойки вернулась. Сапоги в глине измазаны, с фуражки листок клевера свисает, к светлой рубашке травинки прилипли, а по воротнику муравей ползёт, брюки тоже грязные, мятые.

– Всё проверил, трава хорошая! – бодро заявил он прямо с порога.

– Хоть бы детей постеснялся, – хмуро ответила Мария. Для Вальки и для Ваньки отец и такой всё ровно был лучше всех. Ревности матери они не разделяли. Пьяненького отца они даже лучше любили: он тогда больше шутил с ними, смеялся.

Опасаясь гнева матери, они смирненько уселись за стол, пережидая её бурные тирады.

– Хорошая трава, хорошая, – продолжал толковать Иван, – клевер там даже растёт, мышьяк, тимофеевка, герань.

– То-то клевер высоко растёт! – вспылила Мария, смахивая травинку с его фуражки, – и муравьи высоко летают, по рубашке ползают.

– Муравьи внизу, ползают, – не понял Иван.

– Где внизу? В штанах что ли? Всё ,,хозяйство,, твоё, поди, подъели?

– Тебе осталось, – смеялся он, оседая на лавку и убирая муравья, перебравшегося ему на шею.

Ребятня за столом, знакомая с деревенской терминологией, приглушённо засмеялась. Анна прикрикнула на них, услала за озеро, собирать землянику. Нечего им слушать разговоры взрослых, смотреть на пьяного отца, которого отчитывают, как ребёнка. И так его не боятся, а потом совсем слушаться перестанут. Да и сама тоже скрылась подальше от семейного скандала ушла в огород. Иван не бушевал, не дрался, Мария тоже тарелки не била, но Анна уже не пыталась примирить супругов, защищая обычно зятя, как делала это раньше.

В семье дочери она ощущала себя на положении ребёнка, зависимого от родителей. Ибо силы уже не те: она не могла, как раньше работать наравне с Марией, и по семейной иерархии статус её понизился. С уходом тёщи Иван осмелел, не докучала она ему нотациями, а всё же он её стеснялся. В пьяную голову чего не взбредёт, он стал угрожать Марие: снял широкий, солдатский ремень с тяжёлой бляхой, крутил его в руке.