Колымская проза

Если крабов не хотите кормить, то одевайтесь в штормовую одежду и, как установил мой помощник – старпом, с соблюдением всех мер безопасности, поочерёдно, одна команда меняя другую, за работу. Это мой приказ.

Пока капитан говорил с людьми, подошёл вызванный матросом по имени Юра боцман. Он успел услышать требование, высказанное капитаном и понять его суть. Как только Кудинов закончил говорить, боцман, невысокого роста, несколько полноватый, с усами и короткой бородкой мужичок, чем-то похожий на мячик, громко скомандовал, перечисляя фамилии моряков, которые должны были первыми идти на палубу обкалывать лёд.

Тут же народ пришёл в движение. Часть людей вновь залезла в свои койки, чтобы не мешать товарищам одеваться в соответствующую одежду и идти бороться со стихией за живучесть судна.

К Самату «подкатил» кругловатый боцман.

– Товарищ, капитан, – обратился он к Кудинову по-армейски, поскольку в своё время оттрубил на флоте три года срочной и слово «товарищ» в обращении к начальству у его навсегда въелось в кровь, – Вы не подумайте, что народ ничего не делает, одним словом, балду гоняет.

Нет. Мы только что со старпомом и экипажем закончили приборку на судне, закрепили такелаж, внутреннее имущество. После этого старпом пошёл к Вам, а я дал полчасика людям отдохнуть. Мне требовалось время для подготовки инструмента по обколке льда, а также собрать одежду и страховочный инвентарь командам.

– Хорошо, – сказал Кудинов. – Сейчас все силы экипажа надо направить на очистку судна ото льда.

Используйте все средства. Только смотрите, чтобы при этом никого не смыло волной в море. Работать на палубе в паре и только со страховкой.

– Так и сделаем, капитан. Жить все хотят, – ответил боцман.

– Давайте, время не ждёт, – сказал Кудинов и больше ничего не объясняя, резко повернувшись, направился в сторону трапа, ведущего из внутренних помещений на палубу судна.

Глава третья

Прежде чем пойти в свою каюту и немного отдохнуть, Самат решил заглянуть в машинное отделение сейнера.

От безотказной, исправной работы главного двигателя во многом зависела их судьба, жизнь.

Вновь миновав скользкую, гуляющую под ногами палубу, Кудинов спустился в помещение, где не смолкая днём и ночью работало железное сердце их корабля.

Как только он оказался внутри машинного отделения, на него низвергся страшный грохот, словно он попал на какой-нибудь сталелитейный завод.