Колымская проза

А там, в этой жуткой, чёрной бездне, всем своим весом рухнет в ил, давя, разбрасывая в стороны вместе с поднявшейся мутью его живых обитателей. Б-р- р-р… Страшно об этом даже подумать. Несмотря на то, что люди на сейнере «Осьминог» были в основном опытные,

бывалые, много видевшие в своей жизни, это не означало отсутствия у них внутреннего беспокойства, поскольку каждый осознавал в той или иной степени нависшую над ними опасность. Они не хуже капитана и его помощников понимали складывающуюся невероятно тяжёлую, критическую обстановку на судне и потому стали волноваться, роптать.

Началось с того, что некоторые, менее психологически устойчивые члены команды, вначале обрушили своё негодование на плохую погоду, шторм. Затем постепенно недовольство перешло на конкретные личности: старпома, стармеха и, в конечном итоге, на капитана судна.

Рассказы «бывалых» моряков-рыбаков, якобы прошедших и не такие шторма, приукрашенные разными ужасными случаями, лишь добавляли масла в огонь. В то время, когда все усилия людей должны были быть направлены на спасение своего корабля, борьбу за его живучесть, они уходили на пустое сотрясание воздуха.

Негодование, возмущение, злость на всё и вся, страх за свою жизнь словно мгновенная эпидемия поразили мозг людей. С такой командой надеяться на положительной исход в сложившейся ситуации, в которую попал сейнер «Осьминог», не приходилось.

Старпом с боцманом несколько раз пытались «поднять» народ продолжать дальше, как бы ни было трудно обкалывать лёд, выполнять другие необходимые обязанности, но больше никто на их требования и уговоры не реагировал.

Уставшие от тяжёлых работ на палубе в борьбе со льдом, просто от самой нескончаемой качки и грохота, видя безвыходность своего положения, рыбаки со сдержанным гневом встречали подобные команды.

А шторм в это время просто играл с сейнером как с мячиком, словно раздумывая: – «Что бы мне с тобой ещё сделать?»

Очередная мощная волна жёстко врезалась в корпус судна, хозяйкой прокатилась по палубе.

Одна из двух имеющихся на сейнере спасательных вёсельных шлюпок, располагавшаяся в районе кормы, сорвалась и её тут же унесло в море.

Рыболовная сеть, смотанная и, казалось бы, надёжно уложенная, в результате разгула стихии самопроизвольно развязалась. Только ледовый панцирь, сковавшей её, не давал ей окончательно размотаться.

Главную опасность для сейнера в тот момент представляло обледенение. На его бортах нависли огромные ледяные наросты.