Канатоходцы. Том I

Впереди только мрак… Я иду через пруд.

Я иду по гостям, где меня вряд ли ждут.

Я иду по костям, я по трупам брожу,

я на свой пьедестал восхожу, восхожу…

Я иду через пруд: под ногами вода.

Тихо рыбы плывут, как часы, как года.

– Опять «сочинил на ходу»!

Пётр

«По голове не надо!» Крик мальчика. Электроток. Клеммы – к вискам, и ты – мертвец. Пять утра.

– Бог, молю тебя! – И моментальная тишина. И в Петре, и в городе, и в мире, в космосе, где летают спутники.

Адо крика какая-то падаль назвала… Петрушкой! Его, господина! Дома он Петя (для жены, невестки).

Для брата и грандмаман, – Пьер. На работе – Пётр Сергеевич. Имя ему идёт, каменное. Да, «Петруша». Так Варя иногда. Но не Петрушкой! Зубами скрипит.

Ага, вот кто его так… Недавно виденная комната. В серванте – фотография: морда наглая, мундир работника КГБ… «Это ты?» – удивляется Пётр. «Я», – наглое враньё. Фотография другого. Но будто двойник. И хохот: «Ха-хи-и-ха, Петрушка!» Не «ха-ха-ха», а гадко. Далее – крик.

Не того, кто в мундире… Обида давит, будто маленькая домовина. В такой не уснуть, хоть одеяло туда, один чёрт: неудобно в маленьком гробу!

– Господи! – (тихо). – Дорогой Бог, у тебя информация, о которой напоминаю. – Шифровка, рапорт агента! Одобрит ли такое адресат? – Уважаемый бог! Я к тебе с мольбой как-то уладить, ведь у меня сын… И далее будет этот крик мальчика? Да и «кровавые в глазах»… Дай наводку, как быть…

И ответ. Не божеский:

– Петя, – руки хлоп-хлоп о кровать, – где ты?

Ткнёт кнопку на лампе и увидит его на коленях! Её ноги у края, и (в темноте не видно) – пяткой ему в бок…

– Будто… крик… ребёнка…

– А чё ты… на полу?

– Тапки…

– Серёжа, наверное…

Варя отодвигает ширму, и – за пределы «спальни», – отделённого от комнаты уголка.

Фонарь с улицы вряд ли выдаёт его мимику.

Она обратно:

– Дрыхнет ангел. Правда, тапки?..

Рука (фрагмент ведра с водой, сумки с продуктами) бух ему на грудь.

– Не дави!

– Молился, небось?

Выдало! На коленях! Болтовня непонятно с кем»! Не диалог, игра в одни ворота… Спит Варя крепко, по-крестьянски, по-грязныхски.

Не удивительно, – её девичья фамилия Грязных, да и родом из Грязновки.

– Не тапки, на коленях ты! Я обрадела.

С её говора: обрадовалась. «Ну, тупица!»

– Как тогда! В общаге-то ни колен приклонить, ни молитву вознести: вокруг толпа неверных. И тут Наталья Дионисовна! На квартиру берёт! «Я не верую, а вот мой внук Пьер – набожный с детства».