Канатоходцы. Том I

Как мне глянулся твой портрет! И вышло счастливо…

Тупица, дура!

– А чё за… крик ребёнка?

– Мы, маленькие, невинно угодили в милицию. И – бьют. Брат: «По голове не надо!» Я – на защиту. И далее бьют только меня…

«Ха-хи-и-ха! Петрушка!» – молнией. И вновь крик ребёнка. Но не так надрывно.

– Петруша, так оно! В этой стране деток бьют! – ну, врёт! – А ты набожный с детства… – Это хоть немного правда.

Пётр топит дровами три печки: две голландки и одну с плитой. Утром за дровами не надо, они в тамбуре.

Поленницы более трёх метров. Одновременно встаёт Варя, кухарит (повар другая). Когда по графику надо мыть общие коридор и туалет, она с лентяйкой. А брат меняет воду в вёдрах. Сегодня – Пётр. Мишелю на пруд.

Наконец, чай. «Цвета дёгтя». Also schprach грандмаман (Пётр так назвал в период его интеллектуальных юных дней).

– Бонжур, Пьер!

– Бонжур.

– Ныне мой вещий сон!

Отвратительно! Сны вытесняют дневные впечатления (Фрейд). Вот и «вытесняй» наедине, не докладывая другим! А Варя: «Баня – к выгоде.

Огород – к добрым отношениям». У грандмаман – «вещий», и вещает гибель. Кого-нибудь убьют или намедни грохнули. «Ха-хи-и-ха!» И винтом в голове вопль мальца, будто его режут.

– О, увольте!

Контрудар: радио врублено. К нему – комментарии:

– В Верхотурье тридцать два!

– Холод, Наталья Дионисовна, – кивает Варя.

«Воздаяние: Долго прятались эсэсовские каратели “лесные братья”… Пойманы убийцы. От народной кары никому не уйти».

– Они, – Пётр нервно щёлкает по газете, – наверное, хотели бы в населённый пункт, где и ныне тридцать два! А им – вышак[19 - – высшая мера наказания (арго преступников).

]! «От народной кары никому не уйти!»

Куртки отмывать. Холодная водопроводная вода (на кран надевают шланг) идёт в котёл, вделанный в печь. Другое плохо: девять метров коридора до общего унитаза. Домоуправление говорит – трубы в квартиры будут (как коммунизм!) Но более реально: дом снесут. С выдворением на окраины. Это могут гады!.. Вдруг злоба падает, как температура: отрадно видеть, как Варины руки треплют добычу.

Уйдя в мыльную пену, выпрыгивают вновь. Всё отмоют такие руки!

Темноватым коридором с вёдрами, – будто канатоходец: вдруг запнёшься да – в «капкан»… Обратно налегке. Брат. Наглая ухмылка, хлопок по плечу! «Я тебя не узнал!» Ах, ты меня не узнал, а – себя? «Ха-хи-и-ха! Петрушка!»

Наконец, отваливают на пруд. Жанна (у этой пары опять конфликт) готовит щи, котлеты; аппетитно пахнет!

Вернулись с пруда.