Канатоходцы. Том I

И эти куртки надевают под пальто. В такой холод никто не возит бельё на пруд!

Тоскуя о французской ванне, утреннее мытьё в углу: ширма, раковина. Холодная вода от водопровода наполняет бак, вмонтированный прямо в печь, где и нагревается. Внуки – талантливые ребята! На девять квартир один ватерклозет.

Доха тёплая. А куплена в меховом магазине братьев Агафуровых. О них – память: Агафуровские дачи. Приют для ненормальных. Не дай бог утратить ум! Кружевной платок не такой и кружевной, а дырявый. Наталья Дионисовна, Натали, Эндэ (выдумка «третьего внука»), полна энергии.

В некогда богатом магазине (Моисеев и компания) – гул, ропот. Толпа, для неопытных – монолитная. Но Эндэ ориентируется. Вот хвост. Оглядела до головы, до прилавка: очередь в три закрута.

– Кто последний?

– Я, – дама с дешёвым воротником.

– Вы – крайняя?

– Да, я – последняя, – грамотный ответ Эндэ неграмотной бабке.

Теперь – к витрине. Мякоти нет.

– Подрубят?

Одна кивает угрюмо, мол, «подрубят, но не для тебя». Первые держат оборону. И тут — лёгкий вздох народа. Мясник с тачкой доверху. Продавец в окровавленном халате выкладывает товар в витрину. Много и на щи, и на котлеты… Первые отпихивают: «Она не стояла!» Вывод: ценный товар добудет на третьей подрубке.

– Наталья Денисовна! – окрик в толпе. Папа был Дионисом.

Пантелеймоновна (трудно выговорить!)

– Добрый день, Лена!

– Я заняла на эту тётеньку (так Лена титулует Эндэ).

– Вы не говорили, кто с вами! – какая-то плебейка, а платок на ней новый.

Правое ухо ледяное. Пантелеймоновне надо к сыну на улицу Нагорную. Удивительно, – не переименуют. Библия: «Нагорная страна, град Иудин». По «Закону божьему» у Натали «удовлетворительно», и то благодаря доброте преподавателя, батюшке Лузинской церкви.

Она на втором закруте, когда соседка с Нагорной. Рот прыгает:

– …Люди убиты! И ребёнок! Мальчик!

Её сын (имя Пантелеймон, как у деда) даёт направление в ловле убийц.

И Энде на Нагорную!

Толпа. Какая-то мадам тараторит:

– С ними мы не общались. Культурные, таких, да убить…

– За богатство… – В меховой воротник.

– Какое богатство! – у другого открытое для холода и для людей лицо. – Родители на мотоцикле, парню торгуют мою колымагу. Были ли бы богатыми, «Волгу» бы… – Он будто жалеет, что убитым не хватало денег на дорогое авто.

И тут вновь снег… Деревья белые.