Одинокий волк потерянной стаи

Ветер отсутствия денег, но широты творчества. Приходил другой – чуждый ему. Он уже чувствовал его успокаивающее дыхание. И он уже знал, что…

И даже всевластный запах сожжённого табака не мог изменить или хотя бы притормозить бег ни звезды, ни ветра.

* * *

В полумраке комнаты тихо пел магнитофон. Он лежал в постели и курил, слушая.

Звучала последняя песня. Она не «втиснулась» в рамки кассетной стороны и вот-вот должна была оборваться на полуслове. Он не любил таких мгновений. Более того, он их боялся.

Недопетая песня всегда ассоциировалась у него со смертью: льётся, льётся музыка, как вдруг неумолимый закон магнитофонной механики, будто расстреливая исполнителя, обрывает её.

«Вот сейчас, сейчас», – всеми фибрами души последняя изрыгала ужас…

Щелчок. Кассета закончилась.

Оборвалась песня. Убийца сладостно шелестел электричеством.

Сердце остановилось.

* * *

Мои самые ненавистные насекомые – тараканы – в последнее время совсем уже совесть потеряли и стыд: спишь ночью, они по подушке, по одеялу, костыляя хуякают туда-сюда.

Лежу. Терплю.

Но когда утром в полностью герметичном футляре зубной щётки нахожу спящего мирным сном «клиента», злость выливается наружу – бойня начинается.

А, кстати, к слову сказать, поразительно умные создания. За это им надо должное отдать. Вот я и отдаю комнатными тапками. Уважаю их так.

* * *

Поспорил с отцом о счастье и любви. Точнее, об их осознании индивидуумом.

Отец утверждает, что эти понятия схожи, и их наличие в определенный период времени индивид осознаёт вследствие истечения этого периода. И самое страшное, многие так думают.

Нет, я и любовь, и счастье в наличии в этот самый период чувствую. Оттого и переживаний больше.

На кухне сидим. Водку пьём. А свет не включили. С улицы только немного Луна подсвечивает, чтобы рюмку мимо рта не пронести.

* * *

Еще с детства, сколько себя помню, меня всегда тянуло на крайности: я всегда любил есть первое из хрустальной вазы; хотел танцевать с любимой в свадебных нарядах ночью в каком-нибудь подземном переходе вальс с набросанными окурками на полу; всегда мечтал добраться до Англии поездом; и как предел мечтаний – заплатить налог опоздавшему премьеру в свистящем ноябре.

Я – странный мужчина.

* * *

Чугунные, алюминиевые, железные, золотые, платиновые…

Шары готовились выйти на трассу.