Одинокий волк потерянной стаи

«Что за бред»? Отказался:

Пули выпустил так… Не смотря.

За «такую стрельбу» их же люди

Через сутки «убрали» меня.

Будь готов, я стреляю по тени,

Но уже разыгралась пурга…

Твой убийца в кустах, за спиною,

Нагибайся в машине. Пора».

Все… Щелчок за спиною раздался…

В суете шелестели кусты…

И молчали друзья на асфальте:

Не успели проститься… Увы.

В захолустном городе Энске,

Что затерян в просторах страны,

Жили двое – Олег и Владимир –

Вместе жили и вместе ушли.

Удивится жестокий читатель:

«Что привидется в пьяном бреду?»

Только выстрел гремел не в Далласе…

А по Энску, в осеннем саду…

* * *

Когда-то, очень давно, было это лет двадцать тому назад, вышел я на эту дорогу.

Много нас было поначалу. Но, как всякая тропинка имеет много ответвлений, поворотов, так и меня завели неведомые лесные тропы в даль лесную и остался я в этой чаще один. Последний мой спутник… Расстался я с ним. Он сам свернул.

И вот брожу я то по лесу, то на дорогу какую набреду.

Одинокий Волк Потерянной Стаи.

Брожу я и боюсь только двух вещей: треска сучьев деревьев ночью и шелеста придорожной травы на ветру.

Но не смейте встать на мою дорогу, не смейте идти по моим, с таким трудом проложенным следам. И уж храни Вас Господь, если встанете плечом к плечу со мной.

Это только мой путь.

Загрызу на хуй!

* * *

– Вашим творческие планы, Ломов.

– Дожить до утра.

* * *

Я не помню ни лиц, ни характеров. Я помню только наличие.

Мальчика Володю, лет пятнадцати, и девочку, семи-восьми лет, со странным именем Камчатка.

Это были мои адъютанты. У нас была строжайшая дисциплина. Я требовал беспрекословного подчинения: Володя таскал мои вещи, а Камчатка была обязана охранять недвижимое и, почему-то, оружие. Служили мы исправно.

Настала пора прощания. То ли я, двадцатидвухлетний монарх, был обязан умереть, то ли просто уехать куда-то. Не знаю. Но расставание обещало быть вынужденным и долгим.

Я в белой рубахе, почему-то без галстука, вышел то ли из штаба, то ли из обычной землянки, снял с гвоздя охраняемую Камчаткой авоську и присел на пороге.

Подошёл Володя.

– Друзья мои, вы ещё такие молодые, вы – дети, а я втащил вас в рамки такой жесткой муштры. Простите, если можно, конечно. Я обязан уехать. Когда-нибудь мы встретимся… Мне, наверное, будет лет сорок, возмужает Володя, а Камчатка превратится в очаровательной красоты леди. Вы забудете меня, как только я покину пределы гарнизона.