Ночной дождь

Но осознал однажды я,

Из крепости моей сбегая,

Выходит не жена моя,

А женщина совсем другая.

Так стало в комнате светло!

И всё, что в ней плохого было,

Её лицо в тот миг сожгло,

Весь мрак прошедший ослепило.

А я стою и невдомёк,

Что я прощён её губами.

Что я уже насквозь промок

Её солёными слезами…

Я вышиб дверь, побрёл к кресту,

И до того мне было дико,

Что вкусно пахнет за версту

И пламенеет земляника.

Тропинкой белою бреду,

А почему? И сам не знаю!

Свою последнюю беду

Из сердца с болью выгоняю.

Я убираю крест в лесу,

Не разоряя птичьи гнёзда.

И на деревья их несу,

Пока сберечь ещё не поздно.

Всхожу на холм, весь день точу

Топор последний на природе.

– Эй, где вы, плотники? – кричу.

И вот они уже приходят.

Вот подойдут, и я пойму,

Куда ведёт дорожка эта.

И впрямь не нужен никому

Ещё при жизни крест поэта.

Летопись

Уже давно всё было это…

Дорога, а за ней село…

Жил летописец там в то лето,

И нам, мальчишкам, повезло.

Он говорил витиевато

И нас записывал в друзья.

Но мы тогда не знали платы

За то, что можно и нельзя.

И в кровь истоптанные ноги

К реке тащили каждый раз.

И по какой идти дороге

Тогда отцы учили нас.

А он – про душу человека

И про высокие дела.

Казалось, боль и радость века

Через судьбу его прошла:

«За правду многое простится,

Ты ото лжи всегда беги.

Вся жизнь в глазах не уместится,

А, значит, душу береги!»

Он говорил неоднократно

Мол, жизнь, как яблоня в саду,

Сломал и не поднять обратно.

Учил, как будто на беду.

Его жена, темна, как камень,

Полола, он скрипел пером.

Жена боролась с сорняками,

А мы с любовью и добром.

Ломали яблони ребята.

Настала очередь и мне.

Пришёл, сломал и воровато

Исчез в полночной тишине.

И у него не стало сада,

И сразу, будто жизнь прошла.

И как-то в пору листопада

С женой он вышел из села.

В осенний дождь: она вся в белом,

А он, ссутулившись слегка,

Прочь уносил сухое тело

От тех, кто предал старика.

Мы не пошли за ними следом,

Нам это было всё равно,

За нашу подлость, как победу,

Мы пили чёрное вино…

Мои друзья, одни поэты,

Другие трудятся в саду.

И я пишу кому-то: «В ЛЕТО…»

Уже в двухтысячном году.

Литературное чтение

Глотающий шпагу – не рыцарь,

Зубрящий стихи – не поэт.