Чемодан

– Ах ты гнида! У детей украл! – она широко замахивается, чтобы запустить кусок сахара в Акима, но сдерживается, понимая ценность продукта. – Я отказываюсь с тобой работать.

– А это решать не тебе! Здесь начальник поезда не ты! Здесь всё ещё принимает решения Константин Гаврилович! – орёт санитар.

– Так иди и пожалуйся на меня! – с отвращением бросает Вера.

Женщина уходит. Бойцы на платформе, кто ещё может приподняться на локоть, молча смотрят на происходящее. Стоит тишина. Коллеги с презрением смотрят на мужчину, разворачиваются и, не проронив ни слова, уходят за Верой.

Три бойца стоят около вагона. Курят. Солдат с перевязанным плечом глубоко затягивается, гасит сигарету и двумя пальцами откидывает окурок. Аким быстро шагает вдоль поезда. Мужчины преграждают ему дорогу. Их взгляды исподлобья наводят ужас на санитара. Он, как трясущаяся гиена, отступает назад. Солдат замахивается на Акима и со всей силы наносит удар. Мощный кулак бойца приходится в переносицу санитара. Он катится по склону.

Прорыв

С вокзала бежит немолодой служащий. Он отводит начальника станции в сторону и, запыхавшись, говорит:

– Плохая весть, Леонид Егорыч. На следующей станции немцы, – мужчина пытается отдышаться, держится за сердце. Снимает фуражку и вытирает вспотевшую лысину и конопатое лицо. – Передали только что. Говорят, фрица отбили, но эти, видать, засланные, человек семь—восемь. Знают, что поезд идёт.

Комендант хмурится и становится чернее тучи.

– Будем пробиваться, – твёрдо заявляет старый машинист. – Закачайте воду в котёл под завязку, а ты, Гришка, раскочегаришь топку так, чтобы было жарче, чем в аду, чтобы черти вспотели.

– Хорошо, дядь Вась, – живо отвечает мускулистый парень.

* * *

Поезд трогается, набирает скорость. Вера с Константином Гавриловичем в девятом вагоне готовятся к операции. Красноармейца кладут на операционный стол.

Состав несётся по рельсам, обгоняя ветер. Бойцы всё чаще и чаще посматривают в окна. Паренёк лет восемнадцати припал к окну, расплющивая нос о стекло.

– Гриб! Гриб! Во-о-от такой подосиновик проехали, – разведя в сторону руки, показывает парень.

Бойцы смеются.

– Разгляде-е-ел, – протягивает мужчина с ампутированной ногой. – Несёмся так, что сисястую бабу-то не разглядишь.

По вагону разносится смех.