Путь

Внезапно мои мысли перебил громкий хохот. Я вздрогнул и огляделся. Внизу, на каком-то полуобгоревшем полене, видимо вынутом из костра, сидел грузный мужчина лет сорока пяти. Я присмотрелся. Мужчина был все-таки не грузным, он просто был очень широк в плечах. Наверное, всю жизнь занимался тяжелым физическим трудом. Его ноги были наполовину погружены в грязную, мутную воду священной реки. В руке он держал телефон. Он что-то внимательно слушал, периодически перебивая своего собеседника громким, даже громогласным хохотом, после которого из его уст следовала такая же громогласная хихикающая тирада, неприличного содержания, судя по всему, по крайней мере мне так казалось.

Буквально в метре от него лежало одно из тел, приготовленное к сжиганию. Как раз то, возле которого старик вел переговоры с работником-сжигателем. Около тела опять началось движение, было видно, что все приготовления были завершены, и дело оставалось за малым – разжечь огонь.

К телу подошел работник-сжигатель. В руке его горел факел.

Все тела, которые лежали на земле, готовые к кремации, были покрыты красивыми тканями и декорированы цветами и различными украшениями. Но стоило только огню коснуться этого пышного убранства, как оно сгорало. Все неважное, временное и преходящее чернело, скукоживалось и превращалось в пепел, открывая неприглядность горящего человеческого трупа, который было призвано украшать.

Ткань, накинутая на труп, сгорела за считанные минуты. Лицо и очертания тела, скрытые за сгоревшими декорациями, начинали проявляться все более четко. Но вот огонь добрался и до них. Я посмотрел на лицо мертвеца. Его волосы сгорели, и было уже не разобрать, мужчина это или женщина. Светлая кожа постепенно темнела. Процесс был почти незаметным, казалось, что лицо не изменяется, и тем не менее кожа медленно, но верно темнела, а затем лопалась и облазила.

Происходящее нельзя было назвать нормальным, при всем желании, но именно в этом месте, на священной реке, оно казалось органичным и естественным. Никаких печальных эмоций у людей, сидящих в округе, не возникало. Мужчины все так же пили чай, читали газеты и разговаривали.

Человек, болтавший по телефону в метре от трупа, все также продолжал кричать в трубку и заливаться от смеха.