Иллюзия одиночества

Только второй! Тело болит, мышцы болят, душа стонет. Но у меня есть финишная лента, это встреча с моим Ангелом-хранителем и я её пересеку, даже если моя тренерша будет сидеть на шее, а дистанция пойдёт в горку. Даже если придётся выучить фамилии всех наших чемпионов.

А может, действительно, запишусь на лёгкую атлетику и «возьму» Россию.

В Изумрудный город за хлебом

Не всем гостям бываешь искренне рад. Это такой же факт, что ожидаемых гостей приходится долго упрашивать и уговаривать заглянуть на вечерний уютный огонёк.

Мироновы фиг когда заглянут, чем не заманивай. Гуруновичи тоже, а с ними всегда приятно побеседовать за кружкой чего угодно, хоть чая, хоть вина. И дети наши дружно играют. Но приходят эти люди крайне редко. Настолько все заняты, что и к нам не идут, и к себе не ждут.

Но вот Ватрушкины (дал же бог фамилию!), запусти их в дом на час, вообще не уйдут, дай волю. И дети наши настолько разные, что даже в компьютер не играют. Сидят у телевизора и смотрят мультики.

А с маленькими Мироновыми такие бои подушками бывают, что вся квартира в перьях, как в снегу. Да, несколько накладно, зато весело! А тут?

Итак, Ватрушкины. Папа, мама, сын и дочка. Крепкая, хорошая и неимоверно нудная семья. И да простят меня татары (люди, между прочим, с отличным чувством юмора), но Ватрушкины реально хуже. И даже тот факт, что приходят не с пустыми руками, особой чести им не делает.

А отказать нельзя. Гости же!

Вот и сейчас они всем семейством забрели на огонёк тёмным зимним утром в субботу, то есть в день, когда нормальные люди отсыпаются после рабочей недели.

Даже не позвонили, дабы не испортить сюрприз! Ну, хоть коробку конфет принесли.

Супруга, хмуро оценив содержимое холодильника, размер угощения и степень своего гостеприимства, бросила:

– Мужики, дуйте за хлебом.

– Магазин закрыт ещё! – громко объявил я, намекая, что визит оказался очень ранним.

– До Изумрудного города сходите!

Ватрушкины переглянулись.

Ещё бы! Откуда им знать, что Изумрудный город не один в своём роде! Только мозги, храбрость, сердце и чувство такта там не продадут. А хлеб можно.

Демонстративно зевая и протирая глаза, я вышел с Ватрушкиным во двор.

– Это далеко? – спросил он.

– Ближе, чем в книге, – пространно ответил я и побрёл по усыпанному снежной крошкой асфальту, меньше всего похожим на жёлтую дорогу. Но мы и не за чудесами собрались.

– Это магазин такой?

– Ну, конечно.