Причуды чуда

Они буквально лучились от облегчения, от предвкушения того, что можно, наконец, оставить больничные стены в прошлом и вернуться домой, в привычный «большой» мир. Глядя на сияющее лицо соседки, Юлия Павловна вдруг почувствовала как распадается на атомы плотный комок, застрявший где-то в подвздошьи еще в тот день, когда Людмилу Сергеевну увезли на скорой, и мешавший ей вдыхать полной грудью. Этот комок находился там всё время, пока болела соседка. А сегодня она в первый раз за много дней дышала свободно. Чувствуя, как лёгкие насыщаются воздухом, которому уже ничто не препятствует, и удивляясь, как же она могла не замечать эту постоянную сдавленность в груди, это бескрайнее напряжение, утекающее сейчас с каждым новым выдохом.

Сразу же после приветствия, Людмила Сергеевна радостно объявила Юлии Павловне, на следующей неделе ее выписывают, курс лечения почти закончен, можно ехать домой. Соседка была оживлена и много расспрашивала Юлию Павловну о погоде, о том, что творится дома и в городе. Та сначала подхватила радостный тон, но постепенно начала замечать, что бледность никуда не ушла с щёк Людмилы Сергеевны, да и вообще вид у неё был далеко не цветущий.

«Выписка – это, конечно, хорошо, но что-то здесь не так. Здоровой Людмила Сергеевна явно не выглядит», – уже на выходе из палаты поняла Юлия Павловна и решила обязательно расспросить лечащего врача о том, что за хворь у соседки, и каковы её возможные последствия. На ее счастье он дежурил сегодня по отделению. Об этом ей сообщила медсестра, остановленная в коридоре Юлией Павловной.

– Здравствуйте, Геннадий Михайлович, можно поговорить с вами минуточку? – произнесла женщина, заглянув в ординаторскую. О том, что его зовут именно так, ей подсказала медсестра,– я по поводу Поповой Людмилы Сергеевны.

– Вы родственница? – задал вопрос врач, даже не поздоровавшись.

– Нет, я соседка, мы живем в одной квартире, а родственников у нее нет, я наверное единственный близкий ей человек, – ответила Юлия Павловна и решительно вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

Геннадий Михайлович сидел за письменным столом, до краёв заваленным медицинскими картами и множеством иных разнокалиберных бумажек. Из всего освещения в комнате горела одинокая настольная лампа, да еще слабо мерцал монитор компьютера.

– Проходите, присаживайтесь, – предложил доктор, разворачиваясь лицом к вошедшей, – значит, будем говорить с вами, раз родственников нет, но учтите, разговор будет неприятным.