Причуды чуда

Вадим Олегович вышел из-за стола, сделал шаг навстречу, взял ее за руку, пристально посмотрел в глаза:

– С вами все в порядке, Юлия Павловна?

Юлия Павловна сперва удивилась тому, как Вадим Олегович ещё помнит, не забыл её имя, но тотчас сообразила, что представилась секретарше, а та сообщила как её зовут своему боссу.

– Да, теперь всё хорошо, я уже в норме. Просто не хочется одной быть на кладбище, тяжело очень. Вообще эти мероприятия всегда даются мне с трудом. И хоть не раз уже это приходилось переживать, привыкнуть к похоронам никак не могу, – Юлия Павловна нерешительно высвободила свою руку и постаралась спрятать её в карман пальто.

Возникла небольшая пауза. Вадим Олегович продолжал смотреть на Юлию Павловну, одновременно нащупывая на столе ежедневник, затем, наконец, отвел глаза, нашел взглядом нужную страницу, что-то размашисто вычеркнул там, снова поглядел на Юлию Павловну и едва заметно улыбнувшись, произнес:

– Да, конечно, я могу послезавтра.

Приду прямо к вам в квартиру, если не возражаете. Буду у вас в десять тридцать, – произнес Вадим Олегович и сразу же отошел от посетительницы, будто понимая, что смутил ее.

– Хорошо, договорились. Спасибо. Большое спасибо! Извините, что помешала работе, – заизвинялась непонятно почему сконфуженная Юлия Павловна и в спешке покинула офис фирмы «РемСпецМонтаж».

Уходя, она спиной почувствовала, домоуправляющий провожает её долгим пристальным взглядом.

– Почему он так смотрел на меня? – думала женщина, поднимаясь по лестнице в своей парадной, – наверное, лицо у меня слишком зарёванное.

Может, пожалел меня. Странно, на этот раз он был совсем не похож на того сурового директора, которого я увидела в первый раз. И на того галантного кавалера, каким предстал, когда нанёс нам визит. Что же он за человек?

Мысль о Вадиме Олеговиче ненадолго увела её от тяжёлых дум, но, придя домой в сумрачную пустую квартиру, женщина вдруг представила, каково ей будет здесь одной после похорон.

Как поползут по стенам зловещие тени, когда она будет бесконечно вслушиваться в ночную тишь, тщетно стараясь услышать знакомые шаги в коридоре. Картина эта была невыносимой. Юлия Павловна включила в квартире все лампы, села на свою кровать и тихонько заскулила точно бездомная дворняжка.

Просидев так с полчаса, она вдруг почувствовала, как печаль её сменяется на гнев. И гневается она на себя.