Алжирская тетрадь

 – Когда нас забирали из дома, это единственное, что я взяла с собой. Папа обещал мне, что когда я вырасту, мы вместе выступим на концерте. Я буду играть сольную партию скрипки, а он – дирижировать.

– Ну, чтобы выступать на концерте, надо серьезно заниматься, – рассудительно сказал я.

На следующий день после школы я повел Нино в Дом культуры. Там работал Борис Ефимович Дахшлейгер – тоже в прошлом заключенный. Поговаривали, что еще до войны, будучи фотокорреспондентом газеты, он осмелился написать очень резкое и прямое письмо самому товарищу Сталину о «перегибах на местах» во время хлебозаготовок[29 - Голодомор – массовый голод, охвативший в 1932–1933 годах всю территорию Украинской ССР в существовавших на тот период границах и повлекший многомиллионные человеческие жертвы.

] в 30-х годах на Украине (сам он был родом из Одессы), за что и поплатился. Это был невысокого роста сухонький старичок с коротко стриженой белой бородой, неизменно ходивший в мягкой фетровой шляпе и видавшем виды твидовом пиджаке с замшевыми налокотниками. В кармане он носил надушенный платок и нюхательный табак в маленькой жестяной баночке. Борис Ефимович работал библиотекарем в Доме культуры и, при случае, играл на скрипке, например, на смотре художественной самодеятельности, когда из города приезжало высокое начальство. Поскольку днем в библиотеке обычно было мало посетителей, он согласился обучать Нино музыке. Так каждый день после школы мы стали ходить в сельскую библиотеку: я читал книги в то время как Нино занималась с Борисом Ефимовичем. Он очень хвалил девочку и удивлялся ее способностям.

– У Ниночки исключительный музыкальный слух, – повторял он. – Ей непременно надо учиться в консерватории.

Как-то раз я задержался в школе – учительница по русскому языку оставила меня после уроков на дополнительное занятие, потому что я плохо написал контрольный диктант, и Нино пошла в библиотеку одна. Вдруг посреди урока в класс постучался запыхавшийся от быстрого бега Жанибек.

– Там это… Нино… помочь надо, – сказал он прерывающимся голосом, и по тому, как он это сказал, я сразу понял, что случилась беда.

– Галина Григорьевна, можно я доделаю работу над ошибками дома? – попросил я, бросая на учительницу отчаянный взгляд.

– Беги, раз такое дело, – сказала Галина Григорьевна, переводя озадаченный взгляд с Жанибека на меня. – Завтра сдашь мне тетрадь на проверку.

Мы побежали к Дому культуры. Я увидел Нино на заднем дворе – там, где росли три старых тополя.