Я грустью измеряю жизнь

Этот звук ещё долго носился

Грустным эхом над лесом.

Потом у реки опустился,

Окончив свой путь небесный.

Грачи этот звук услыхали

И удивились очень,

Вдруг неожиданно добрыми стали

И пожелали друг другу спокойной ночи.

Глазами, полными любви…

Смотреть глазами, полными любви,

На всех и на себя – как это трудно,

Когда твердят занудно,

Что о любви не говори.

Покрыта, мол, душа твоя коростой,

И что не может выдать она чистых звуков,

А как всё в жизни просто,

Когда мы скажем фразу: «Ну-ка!»

За этим «Ну-ка!» произойдёт разлука,

Все вины гирями провесят на меня,

Затем беззубая старуха по имени Разруха

Придёт, шепча проклятья про себя.

Я эти наваждения отрину,

И никогда я не «пойду на вы».

И Бог посмотрит на меня без укоризны

Глазами, полными любви.

Мечта

Жизнь моя неприкаянная,

Видимо, так сложилась судьба,

Морда у меня всегда в окалинах —

Габаритами не прошла.

Габаритами не прошла никак

В эту жизнь несусветную,

Наверное, живу не так,

Осталась только мечта заветная.

Осталась только мечта заветная —

Будто люблю я всех,

И люди ко мне приветливы,

И не разделяем мы их на тех и не тех.

И не разделяем мы их на тех и не тех,

Потому что всех нам жалко,

И тогда под радостный смех

Вытащили из душ своих жало.

Вытащили из душ своих жало,

И нам истина жизни открылась,

Словно подняли мы старое покрывало,

И дитё прекрасное нам явилось.

И дитё прекрасное нам явилось,

И сразу умолкли другие звуки,

И сквозь лепет его проявилось,

Что никогда не будет разлуки.

Что никогда не будет разлуки,

Что нет разделенья на «ты» и «я»:

Если ты ко мне простираешь руки,

Значит, я не могу без тебя.

Совсем не жаль и не обидно…

Совсем не жаль и не обидно,

Что жить бы по-другому мог.

Наверное, сверху видно,

Что в жизни что-то смог.

Я бы прожил ещё лет сто

В моём ближайшем поколенье,

Но память-судья сядет за стол

И вынесет вердикт забвенья.

Солнце жизни моей заходит,

Я знаю, что это приму.

Смерть где-то близко ходит

И игриво кричит: «Ау!»

Но пусть подождёт «косая»,

Пока кубок любви допью

И, бумаги пером касаясь,

Душу свою изолью.