Я грустью измеряю жизнь

Снег всё сыпет, сыпет,

Прошлого следы покроет,

Только память это не засыплет,

Будет биться под покровом.

Весна шалая наступит,

Бросит зелень на луга,

Память, баба в ступе,

Не унимется никак.

Будет нюхать, будет летать,

След не может взять,

И не знает – скоро лето,

Всю траву в стога стягать.

И стоят стога сторожевые,

Смотрят, что нельзя,

Память как бы строгая

Прячет, ищет самое себя.

Никто не знает…

Никто не знает, как писать стихи,

Проси – не проси Богородицу.

Это будто порыв стихии

Или просто как котята родятся.

Здесь есть какое-то чудо,

И ты как будто и ни к чему.

Ритм и слова берутся откуда?

И сам обращаешься ты к кому?

Я понял, что пишу для себя,

Не нужен мне нудный критик,

И, ткань стихов своих теребя,

Я сам для себя аналитик.

Когда догорит мой костёр в темноте,

Седая зола и угли осядут,

Стихи мои в забытье

Кольцами дыма на землю лягут.

Между нами…

Романс

Между нами стена высокая,

Которую мы построили сами.

Между нами открытая дверь,

В которую мы стучим кулаками.

Между нами пощады нет,

И каждый считает раны.

Между нами прощенья нет,

И один другому кажется странным.

Между нами большие леса,

В которых заблудиться можно.

Между нами нейтральная полоса,

Которую перейти невозможно.

Прямые параллельные линии

Сольются где-то в беспечности.

Две наши грешные души

Соприкоснутся в вечности.

Бессонница

Я нехотя ложусь в свою постель

И знаю – придёт моя «поклонница»,

И точно – словно из стен

Классною дамой выходит Бессонница.

У изголовья кровати она становится,

И как только начинаю засыпать,

Вот эта самая сухая Бессонница

Сквозь зубы цедит: «Не спать. Не спать!»

Я в адовой муке мечусь

И спрашиваю: «Какая тебе награда?»

Она, в голосе не изменившись ничуть,

Мне отвечает: «Так надо. Так надо».

Я вспомнил: чтобы врага победить,

Надо из него сделать друга,

И дабы это в жизнь претворить,

Позвал её: «Слушай, иди сюда, подруга!»

Мы в бешеной скачке неслись

Навстречу красной заре экстаза,

И когда наши тела её прошли,

Я восхищенно воскликнул: «Какая баба!»

Утром проснулся – она рядом лежит

И уже ничем не беспокоится.

Видимо, я её «бес» лишил,

И стала она томною «сонницей».

Рассвет

Самое чистое время – рассветное,

Когда ещё не проснулась река.