Утро глухонемых. Стихи, верлибры 2018

***

помнишь апрель прозрачный:

оттаявший невидимка из ледника,

мы уже научились курить и целоваться,

скучаем на скамейке под тополиными лапами,

а над нами бетонная черепаха встала на дыбы,

и солнце жалит, и мы, точно жуки,

барахтаемся на бескрайней трескучей фольге.

***

ветер нараспашку пахнет

мокрыми объявлениями о пропажах собак

и сигаретным дымом, девушка в одних чулках

курит в окно, выдыхает туман, чуть развратная

эйфелевая девица – цвет ее глаз не разглядеть:

окатанные морские камушки – сколько

им тысяч лет, интересно?

я выброшен на берег чужой спальни;

камин, размером с дога, и пламя ласково пожирает

полено, медленно смакует древесную плоть —

так глодает пес говяжью кость – зверь огня,

зверь времени,

зверь женщины.

«так в юности высовываешь голову…»

так в юности высовываешь голову

из окна дребезжащего трамвая.

и теплый ветер бьет по коренным зубам,

будто невропатолог молоточком по коленям.

заливает в твою глотку расплавленный хрусталь,

а ты, счастливый фальшивомонетчик, ухмыляешься,

задыхаешься, щуришься,

и о твою голову с глухим звоном

разбиваются воздушные замки —

разлетаются на пузырчатые осколки кислорода, а тебе

так хочется жить – до сказочной жути,

до нежного озноба.

от неземной тихой радости

бурлит оптимизм – золотое озеро с пираньями,

в которое забрела глупая раненая корова.

и ты летишь в карете, обвязанной пачками динамита,

сардельками смерти, и за тобой

бархатно, штриховано тает бикфордов шнур,

ты знаешь – огонек тебя не догонит,

а когда всё же догонит – ты встретишь тихий

шипящий сквозняк лицом к лицу:

револьверное дуло, приставленное к дверному глазку,

чтобы запечатлеть последние картинки

в чудном, разлетающемся мозгу —

на живые, хнычущие осколки.

«поэты парят/подскакивают над асфальтом…»

поэты парят/подскакивают над асфальтом,

ибо свободны от земного притяжения.

нужно носить в карманах подковы, куски кирпичей,

прятать свинцовые пластинки

в атрофированных крыльях,

чтобы не унес горячий, как из радиатора, ветер перемен

одуванчиковую Эли с букашкой

в страну человеческих зверей.

эпоха лакомится поэтами, как трюфелями.

бедность – патриотичная свинья – всегда нароет

парочку талантливых особей на кривых ножках.