Иностранка

– Ах, ну перестаньте, Кирилл Петрович! – всплеснула руками Анна Андреевна. – Помоги мне уговорить его, Сережа. Он не слушает. Он даже не представляет, в какой мы все опасности. И хочет оставить нас одних, без своего покровительства.

– Анна, я же сказал. Вы с детьми поезжайте, раз ты так боишься. А я завтра же поутру кинусь в ноги государыне и выясню, в чем моя вина, – заметил старший Озеров.

– Нет, это опасно, Кирилл Петрович! Ты должен ехать с нами, – не унималась Анна.

– Нет.

– Ах, как вы жестоки, Кирилл Петрович.

Ведь наверняка именно из-за вас государыня прогневалась на нашу семью. Наверняка вы были непочтительны с ее новым любимцем, этим Зубовым. А теперь не хотите этого признать! – обвинительно заметила Анна Андреевна.

– Как вы смеете говорить подобное, сударыня?! – возмутился Озеров, сверкая глазами на жену. – Я верой и правдой служил Екатерине Алексеевне, и ей не в чем упрекнуть меня.

– Матушка, неужели вы считаете, что все настолько опасно? – взволнованно спросил Сергей.

– Да, сынок. Ты должен быстро собрать необходимые вещи. И в полночь мы уедем.

– Мне кажется, что вы преувеличиваете опасность, матушка.

– И я о том же твержу ей, сынок, – кивнул Кирилл Петрович.

– Неужели вы думаете, что цесаревич Павел Петрович будет шутить подобными вещами? – выпалила Анна.

– Матушка права, мне думается, – сказала мрачно Маша, понимая, что все это правда. Ибо обыск, который был произведен в ее комнате, наверняка подтвердил ее виновность.

– Ты что-то знаешь, Маша? – строго спросил Кирилл Петрович.

– Нет, – отрицательно помотала головой девушка. – Совсем нет.

– Сережа, времени мало. Собирайся, и через час мы уезжаем, – велела Анна Андреевна.

– Но мне надобно вернуться в полк, попросить увольнения у командования. И… – начал было Сергей. Но Анна Андреевна в негодовании выпалила:

– Сергей, ты, видимо, не понимаешь всей серьезности положения!

Вдруг в тишине ночи с улицы раздался стук лошадиных копыт. Удивленно обернувшись, Маша быстро подошла к окну.

Темная карета и шесть гвардейцев верхом остановились у парадного крыльца. Всадники спешились и направились внутрь. Маша охнула и, обернувшись, выпалила:

– Гвардейцы.

– Боже! Я же говорила вам! – вскрикнула в истерике Анна и бросилась к двери. Но не успела достигнуть ее, на пороге гостиной появилась высокая фигура гвардейца в зеленой форме. Застыв на ходу, Анна Андреевна испуганно приложила руку ко рту и попятилась от двери.