Корона Толимана

 – И еще я непременно хочу извиниться перед Натальей Алексеевной.

– Извиниться? За что же, граф? – удивилась девушка.

В это время Чернышев подошел к небольшому столику и, взяв длинную белую коробку, вновь повернулся к девушке.

– Вчера я был без подарка. Сегодня хочу загладить свою вину.

Приблизившись к Наташе, Михаил протянул ей коробку. Поняв, что это подарок, она посмотрела на отца, и тот кивнул. Она осторожно взяла презент из рук графа и смущенно пролепетала:

– Благодарю, ваше сиятельство. Могу я сейчас его открыть?

– Как вашей душе будет угодно, – улыбнулся Михаил.

Наташа проворно присела на маленький диванчик и, положив коробку на колени, развязала белые ленты. Уже через миг она извлекла ажурный белый зонтик с расписной фарфоровой ручкой.

– Какая прелесть! – воскликнула она, вертя прелестную вещицу в руках. – Даже у графини Шуваловой нет такого!

Она счастливо заулыбалась и вновь поблагодарила Чернышева. Тот в ответ отчего-то смутился и быстро вымолвил:

– Я лишь исправил недоразумение.

– Какой же вы хороший, невероятно душевный человек, граф, – заметила Велина Александровна, которая до того молчала. – А так с виду и не скажешь.

– Вы преувеличиваете, Велина Александровна, – улыбнулся он как-то по-мальчишески, польщенный ее словами.

Ему стало не по себе, и он опустил взор, потому что женщина отчетливо почувствовала его настоящую суть и реальные чаяния его души. Ведь богатства в виде денег и славы уже давно не прельщали Чернышева. И будь его воля – он бы раздал все нуждающимся людям, ибо искал иного счастья для своей души.

Положение его теперь, высокое и знатное, так же как и достаток, были частью роли, которую он исполнял. С этими атрибутами он мог как следует выполнять свою миссию на Гайе, ведь деньги и власть в этом трехмерном мире открывали многие «двери» и многие тайны.

– Нисколько, – продолжала она. – Наташеньку спасли, и теперь принимаете нас как родных. Благодарствуем за все.

– Бабушка права, вы очень любезны, граф, – закивала Наташа.

В следующую минуту постучался слуга, который принес первую перемену блюд и спас Михаила от этого потока льстивых слов.

– Давайте трапезничать! – предложил он своим гостям.

Прошло не более четверти часа, после того как все заняли места за столом и с аппетитом начали поглощать кушанья, когда Чернышев произнес:

– Я думаю, что завтра закончу все дела здесь, и уже в среду мы сможем вернуться в Петербург.

– О, это было бы чудесно! – воскликнула Наташа.