Крепостная

Великосветские дамы и девицы вообще презрительно и ехидно смотрели на нее и практически никогда не здоровались, явно считая себя выше. Это отношение московского и петербургского высшего общества почти не беспокоило Грушу, ибо еще с детства она понимала свое положение в доме Урусовых и знала, что не должна жить подобно барышне, ведь ее настоящее место было среди простых крестьян и мастеровых, из среды которых были родом родители.

Оттого нынче, вернувшись в Никольское, Груша в воодушевлении поняла, что здесь, в деревне, где все люди проще, понятливее и добрее, она чувствует себя гораздо лучше и спокойнее.

К тому же здесь жил Елагин, и именно этот факт делал загородное имение князей самым желанным и любимым местом для Груши. Никольское с его прудами, парком, ягодным садом и бурной рекой было неразрывно связано с детством девушки, с ее трепетной влюбленностью в молодого управляющего Андрея.

– А сейчас я должна запереть себя в этой глуши, где нет никаких достойных развлечений, – печально заметила княжна, вздыхая.

– Можно съездить в гости к соседям или устроить бал, – подсказала Груша. – Вы немого развеетесь.

– Какой еще бал?! Для кого его устраивать в этой глуши? – раздраженно произнесла Татьяна. – Скорее бы уж Костя приехал из-за границы.

– Жаль, что Константин Николаевич не едет, – произнесла нужную фразу Груша, чувствуя, что ей совершенно все равно, приедет брат Татьяны или нет. В последний раз Груша видела Константина Николаевича Урусова, которому в сию пору было далеко за тридцать, давно, еще в раннем детстве.

И его образ, какой-то расплывчатый и непонятный, не оставил в душе девушки никакого заметного следа.

– Да за границей веселее, нежели у нас в Петербурге, – пожала плечами княжна. – Как я его понимаю. Хотя, знаешь, Груша, – тихо добавила Татьяна, наклоняясь к девушке, – У нас-то молодые дворянчики все же лучше, чем там, в Европе. Ты ведь помнишь мой вояж с отцом в Париж прошлым годом. Насмотрелась я там на этих заграничных дворян.

Бррр… странные они какие-то. Только глазами стреляют, да и все. Так вот, скажу я тебе, наши русские дворяне гораздо интереснее, смелее да романтичнее, чем европейские. Наши-то молодые люди и шаль придержат, и ручку так поцелуют, что аж до мурашек пробирает. Помнишь, как корнет Лежнев увивался за мной этой зимой? – мечтательно заметила княжна. – И не просто цветы каждый день от него приносили, а вон еще чего удумал: под моими окнами стоял.