Крепостная

Грушенька поняла, что молодой человек подставляет ей руки, чтобы она оперлась на них ногой вместо стремени. Она знала, что так иногда делают, но это бывало, когда деревенские ездили без седла, у нее же были стремена. Однако Елагин так пронзительно моляще смотрел на нее, так и держа руки у коня, что Груша не посмела отказаться от его помощи. Она проворно чуть задрала юбку амазонки и, заметив, что молодой человек еще сильнее склонился, чтобы ей было удобнее, подняла ногу и легко оперлась ботиночком на его широкие сложенные ладони.

Молодой человек приподнялся и почти без напряжения поднял ее вверх. Груша проворно уселась в седло, ощущая, что такой способ, хоть и довольно странный, но невероятно удобный, так как руки Елагина на полметра подняли ее вверх. Амазонка Грушеньки была хитро сшита. И, несмотря на то, девушка сидела по-мужски, разрезы позволяли ей не задирать юбку. Нижняя более темная материя, что была пришита по разрезам, закрывала ноги от посторонних взглядов. Лишь темные ботиночки были хорошо видны.

– Благодарю, – произнесла Груша, обратив на Андрея ласковый взор.

Девушка натянула поводья, и Елагин умело и по-свойски поправил перевернутую сбрую на ее лошади. Погладив светлую кобылу по гриве, он перевел взгляд на сидящую верхом Грушу.

– Вы хорошо смотритесь в седле, Грушенька, словно искусная наездница, – произнес Елагин грудным голосом и вновь тяжко вдохнул, думая о том, что желание поехать вместе с девушкой увеличивается с каждой минутой.

Груша улыбнулась ему и Андрей, понимая, что уже просто неприлично стоять рядом, чуть отошел от ее лошади, прекрасно видя взгляд опешившего Степана, стоявшего напротив. Девушка пришпорила ногами пегую кобылу и, обернувшись к конюху, заметила:

– Благодарю вас, Степан Алексеевич.

– Всегда пожалуйста, Аграфена Сергеевна, – кивнул тот по-доброму.

Уже через миг Груша выехала из конюшни, а конюх перевел пораженный взор на Елагина.

– Ба, Андрей! – выдохнул удивленно Степан, который был другом Елагина и одним из немногих мужиков в поместье, кто был вольным. Часто они допоздна засиживались у костра и разговаривали по душам. – И давно ты свои ладони под ее ножки подставляешь?

Недовольно зыркнув на друга, Елагин нахмурился и глухо заметил:

– Не твое дело.

– Не мое, конечно. Но, видать, зацепила тебя девка, раз ведешь себя как влюбленный павлин.