Крепостная

Ее приятный, соблазнительный, сладкий голос ласкал слух Елагина, и его сердце трепетало. Он ощущал, что невероятно хочет оказаться там, в этой зале, среди гостей. Подойти к ней, поцеловать ручку и сказать, как она хороша в этот миг. Но не мог. Он был всего лишь управляющим в имении князей, а не гостем Урусовых. И в настоящее время Андрей не мог, как когда-то давно, браво выхаживать в парадном мундире и поражать дам статью. Понуро опустив плечи, Елагин так и стоял недвижимый, словно изваяние, не спуская страстного взора с Груши.

А она продолжала петь цыганский романс:

Снятся мне милые глазки твои,

Чудный твой стан и твоя красота.

Вся создана ты для знойной любви,

Вся ты любовь, вся мечта!

Сколько счастья, сколько муки

Ты, любовь, несёшь с собой,

Час свиданья, час разлуки -

Дышит все тобой одной.

Резвою птичкой, воздушна, как тень,

В вальсе беспечно носишься ты.

Мне же назавтра тоска целый день,

Ночью – все те же мечты!

Приятный голос девушки будил в душе Елагина темные страсти.

Он мучительно думал о том, что надо как можно скорее вывести Грушу на откровенный разговор и признаться ей в своей любви. Поскольку терпеть эту неопределенность и молчать о своей страсти не было сил.

Закончив романс, Груша поклонилась гостям, которые зааплодировали ей. И уже через пару минут запела вновь, уже более трогательную песню о девушке, которую насильно выдавали замуж:

У церкви стояла карета,

Там пышная свадьба была,

Все гости нарядно одеты,

Невеста всех краше была.

Еще с верхних ступеней лестницы Урусов услышал чудесное пение. Привычным движением оправив парадный ментик, князь проворно спустился вниз по широкой лестнице и направился в сторону гостиной, откуда доносился пленительный голос:

На ней было белое платье,

Венок был приколот из роз,

Она на святое распятье

Смотрела сквозь радугу слез.

Когда Константин вошел в распахнутые двери помпезной большой гостиной, он устремил взор на девушку, стоявшую у рояля.

Белоснежное легкое кружевное платье на сладкоголосой певице как воздушное облако окутывало ее стройную фигурку. Изящные руки, высокая грудь, невозможно тонкая талия, округлые бедра и светло-медовые волосы, собранные сзади и спадающие густым потоком на ее спину, слились для опешившего князя в образ совершенства. Лицо юной певицы было до того восхитительным, что могло бы принадлежать только неземной чудесной фее.