Печать Индиго (трилогия)

Прости меня, милая… Ты должна бороться с этой поры сама…

– Матушка, – пролепетала девушка, глотая горькие слезы.

Мира на миг прикрыла глаза и болезненно выдохнула:

– Не уберегла я тебя, как было велено мне…

– Матушка, я помогу вам, – глотая слезы, шептала над ней Слава.

– Не сможешь, милая. Мое сердце вот-вот разорвется, я знаю это, – сказала Мира, из последних сил приподнялась и, устремив горящий взор на дочь, очень тихо, чтобы Федор не услышал, прошептала: – Выслушай меня… Ты должна поехать в Архангельск.

Там недалеко от царского красного терема есть заброшенный дом с синими ставнями… в нем живет ведающая матушка… скажи ей, что ты приехала к Лучезару от Миры… она поможет тебе, – Мирослава чуть перевела дух и уже громче добавила: – Ты поняла меня, доченька? Отправляйся в Архангельск, благословляю тебя на то…

Федор, отчетливо расслышав последние слова мачехи, вмиг приблизился и, схватив Славу в охапку, оттащил девушку от умирающей женщины и яростно завопил:

– Какой еще Архангельск?! Никуда ты не поедешь! Мой женой будешь, я сказал!

Мира несчастно простонала, протягивая к дочери руку.

Вдруг Артемьева безжизненно отвалилась к стене. Слава увидела, как из тела матушки начала вылетать душа. Дико вскрикнув, девушка неистово забилась в руках Федора, крича:

– Пусти! Слышишь, пусти! Умирает она!

– И поделом ей! – жестоко прорычал Федор, таща ее по коридору прочь.

Ноги Славы болтались в воздухе, и она изо всех сил пыталась вырваться из рук Артемьева, чтобы броситься к умирающей матери.

– Отпусти! Я хочу к ней! – кричала в истерике Слава.

– Никуда не пойдешь. А раз не слушаешься меня, так сидеть тебе под запором!

Федор дотащил брыкающуюся девушку до ее горницы и бросил на кровать. Слава, плачущая, ошалевшая от всего, лихорадочно выпалила ему прямо в лицо:

– Не стану я твоей! Слышишь, Федор?!

– Это мы еще посмотрим! – с угрозой прошипел он и вышел прочь из горницы, предварительно заперев дверь и вытащив из замка ключ.

Восстание продолжалось трое суток. Каждый день к бунтующим присоединялись все новые люди. Зарево горящих дворов было видно на несколько верст. Восставшие стрельцы, на сторону которых перешла большая часть бедных горожан, безнаказанно вершили самосуд и управляли всем в городе. Почти все приближенные воеводы Ржевского попали под расправу разъяренного люда. Улицы, дворы, площади Астрахани были наполнены запахами горящего дерева и крови.