Печать Индиго. Владыко Миров

Васильев осторожно взял самоцвет и, внимательно рассматривая, начал вертеть его в руках. В какой-то момент он поднял глаза на Славу и поражено сказал:

– Вы и впрямь необычная девушка. И как вам постоянно удается так ловко и умело убедить меня? И заставить делать то, что вам нужно? Может, вы ведьма?

Слава печально улыбнулась ему и быстро направилась на нижнюю палубу, через плечо с улыбкой бросив Васильеву:

– Нет, я всего лишь девушка, у который есть лазоревый яхонт…

Глава IV. Согласие

Утром девятого июля 1718 года «Немезида» прибыла в Бристоль.

Как и обещал капитан, после разгрузки в порту корабль изменил курс и направился на северо-восток в сторону дальних берегов России. В последующие два дня Владимир стал чувствовать себя гораздо лучше. Он уже не проваливался в беспамятство и начал понемногу есть. Однако был еще довольно слаб, и его горячка все же никак не хотела оставлять тело, хотя и была не такой сильной, как прежде. Слава хлопотала над ним: перевязывала, иногда кормила, если он не мог есть сам, выносила за ним ночное судно и всячески пыталась подбодрить. Владимир отвечал ей нежными словами и то и дело пытался шутить. Большую часть дня он спал, восстанавливая силы, когда же он бодрствовал, молодые люди обсуждали, что им делать дальше.

В тот день Владимир проснулся от нежного дуновения. Едва раскрыв глаза, он увидел Славу, которая хлопотала над столом. Облаченная в простое светлое платье из тафты, с длинными волосами, перехваченными лишь атласной лентой у шеи, румянцем на щеках и искрящимися яркими глазами, девушка показалась молодому человеку невозможно хорошенькой и родной.

Он улыбнулся ей и ласково прошептал:

– Моя лапушка принесла мне живительную пищу…

– Доброе утро, Владимир, – приветливо ответила она, подходя к нему, и протянула сухую лепешку и миску с похлебкой. – Опять горох с солониной, – прокомментировала она, когда молодой человек сел на кровати и взял у нее деревянную миску.

– Пахнет вполне сносно, – кивнул Владимир.

– И как команда все время ест подобную пищу? – поморщилась она.

– Они привычны. В походных условиях, вдали от дома не всегда можно поесть изысканные яства, – заметил он. – Пища нужна не для удовольствия, а для того, чтобы тело могло напитаться энергией и служить дальше.

– Ты так говоришь, Владимир, словно тебе все равно, что ты ешь.

– Ты права. С детства я привык к очень скудной пище, и готов довольствоваться куском черствого хлеба, если понадобится, и водой из ручья.