Пленница

Ибо никогда ни одна из них, не опустится до простого мужика, такого как он.

Варя, спотыкаясь о подол юбки и озираясь по сторонам, вдруг налетела на некоего господина.

– Варенька! Наконец-то я тебя нашел! – воскликнул Николай и схватил ее за руку. – Зачем ты ушла? Ты видишь, что творится на улицах!

– Ох, братец! – единственное, что пролепетала девушка и уткнулась пугливо в его широкую грудь. Он обнял ее и быстро произнес:

– Пойдем скорее домой. Мы должны сегодня же уехать из Москвы.

– Но матушка, она же больна.

– Вот именно, из-за нее. Алексей сказал, что императрица направила войска из столицы. И, возможно, уже завтра город будет закрыт. Тогда мы не сможем вырваться из этого логова чумы. Надо поспешить…

Глава II. Бал

Санкт-Петербург, особняк князей Хованских,

1772 год, Октябрь

Кокетливым взором Варенька прошлась по лицу молодого человека, который стоял рядом с нею, отцом и братом, и быстро опустила глаза. Поручик Алексей Олсуфьев был вызывающе красив.

Его статная фигура, военная выправка и надменный взгляд серых глаз приводили девушку в смятение и неведомое доселе волнение. Алексей Иванович происходил из знатного рода, в свои двадцать пять лет уже имел несколько боевых наград и славился на весь Петербург умением с легкостью завоевывать расположение женщин. Он был сослуживцем ее брата Николая. Варенька была знакома с поручиком всего пару месяцев, однако уже все мечты и помыслы девушки были заняты лишь молодым человеком.

– Алексей Иванович, а вы были представлены императрице? – обратилась Варя к Олсуфьеву, вновь обратив заискивающий светлый взор на поручика, решив привлечь его внимание. Алексей оторвался от созерцания дам напротив и снисходительно посмотрел на девушку. Пожав плечами, он монотонно заметил:

– Да. В прошлом году на рождественском приеме в Зимнем.

Чуть прищурившись, Олсуфьев окинул взглядом юную красавицу со смоляными волосами и кокетливой чарующей улыбкой.

Варенька была невероятно хороша. С нежной персиковой кожей, ямочками на щеках и пухлыми красиво очерченными губами. Ее глаза, золотые, необычные и яркие, с поволокой, словно у тигрицы, с темными пушистыми ресницами лишь на мгновение задержали его внимание. Но уже в следующий момент он холодно произнес, обращаясь к другу:

– Николя, прости, я должен поздороваться с Чернышевым, сто лет его не было видно.

– Я с тобой, – поддержал товарища Николай.